Смартфон в руке Оскара цеплял внимание своим глянцево-чёрным корпусом, отражающим свет дня и ламп подобно зеркало. И едва слышными щелчками, когда тот быстро клацал по всплывающей клавиатуре. И содержанием, которое, наверное, тоже было интересным, не зря же доктор, не отвлекаясь, уже десять минут смотрел в экран. И даже сама ладонь: большая, ухватистая, с длинными узловатыми пальцами, в которой он расслабленно держал девайс, заставляла себя разглядывать.
Добравшись взглядом до колен доктора, голо подмигивающих из дырок на джинсах, Том вернул его к его лицу. Месье Шулейман молчал и был полностью поглощён своим делом, вовсе не обращая внимания на то, что он здесь не один, что он в палате, что рядом пациент.
Том помолчал какое-то время и негромко спросил:
- А почему ты не уходишь?
- А что, уже хочешь избавиться от моего общества? – усмехнулся доктор и глянул на него.
Том пожал плечами. Это было честно. Ему не мешало общество месье Шулеймана, но и сказать, что он бы не хотел, чтобы тот уходил, он не мог. Просто тот сейчас не делал и не говорил ничего неприятного, потому было всё равно.
*
Яркие «рукава», которые так приковывали внимание, и которые тянуло потрогать. Они сидели на одной кровати, и это уже тогда воспринималось нормально.
*
- Не кури. Мне плохо от этого запаха…
- Высунь голову в окно и подыши, - Оскар бросил на кровать оконную ручку, которую прибрал в личное пользование, несмотря на то, что она должна была храниться в специально отведённом месте.
Неожиданно Том взорвался, сорвался на крик:
- Потуши сигарету!
Оскара это удивило, но он непоколебимо ответил:
- Обнаглел? Я тебе не мама или папа, чтобы на меня орать.
Том резко втянул воздух. Всего одна фраза и сразу по двум ранам.
Доктор встал и, схватив его за шкирку, рывком стащил с кровати.
- Ничего, я тебя научу, как с людьми надо разговаривать, - проговорил он, продвигаясь к окну.
- Отпусти!
- И помогу. Подышать!
- Пусти!
Том согнулся, упрямо упираясь ногами в пол, пытаясь удержаться на месте, с силой дёрнулся назад и выскользнул из рубашки. Взмахнув руками и едва не упав, по инерции сделал несколько быстрых шагов назад и, замерев на две секунды от шока, испуганно забегал глазами и прикрылся руками.
- Да уж, да ты реально чучело, - произнёс Оскар, окинув его взглядом.
*
И как не умер от разрыва сердца, когда Оскар его раздел, предварительно обкурив? Всё просто – на тот момент Оскар его уже приучил к себе и приручил, уже встал особняком ото всех прочих людей.
*
После очередного промежутка молчания Том негромко спросил:
- Оскар, сколько тебе лет?
- Двадцать четыре. А тебе? – месье Шулейман повернулся к нему. – Ну-ка, давай закрепим результат, и теперь без ошибок.
- Семнадцать, - с тихим вздохом ответил Том, вновь понурив голову.
*
- Объясни, пожалуйста, подробнее, - робко попросил.
- Да я уже не знаю, как объяснять, - разведя руками, доктор откинулся на спинку стула. – Я помогаю тебе выписаться поскорее. Понятно? Надеюсь. Но для этого нужно, чтобы ты слушал меня и делал и говорил, что скажу. Как видишь, основную часть работы я беру на себя, тебе остаётся только одно – не облажаться.
Том молчал, обдумывал предложение, которое было таким заманчивым, он ведь хотел забыть и это место тоже, как страшный сон, но… Оскар тоже помолчал, давая ему немного времени, затем спросил:
- Ну что? Каков твой ответ? Поможем друг другу?
Том снова ответил не сразу. И хотелось, и кололось. И, чёрт побери, совесть заочно грызла, и в то же время верилось, что доктор сказал правду насчёт того, что это не будет обманом. И хотелось довериться тому, кто, вроде как, всегда рядом, кто хочет помочь, и страшно было это сделать.