Шулейман отпустил его и отступил, коснулся лица и с каким-то непонятным удивлением посмотрел на кровь на своих пальцах.
Том подтянул штаны и попытался сказать:
- Оскар, я…
- Иди спать, - перебил его парень.
Том снова открыл рот, желая как-то объяснить и объясниться, но Оскар рявкнул так, что крик его эхом завибрировал в костях:
- Спать иди!
*
- Расслабься, а то сердечный приступ схватишь, не достигнув двадцати.
- Убери от меня руки, - процедил Том, отодвинув его руку. Нервы были до предела натянуты и готовы вот-вот порваться.
- Руками не маши. А то я могу перестать разговаривать с тобой по-хорошему. Или мне сразу переходить к альтернативам?
- К альтернативам, - без раздумий ответил Том, ухватившись за ниточку надежды, но она была лишь обманкой.
- Хорошо. Либо мы с тобой договариваемся, ты перестаёшь упираться и, скорее всего, тебе понравится. Либо ты не соглашаешься и тем самым соглашаешься на изнасилование. Но это вряд ли, не моё, - Оскар махнул рукой, говоря до жути просто, буднично.
У Тома с каждым его словом сердце начинало биться медленнее, а хотелось, чтобы вовсе перестало, остановилось – чтобы ему не пришлось делать этот страшный выбор и узнавать, что будет потом.
- Либо я сдаю тебя в бордель, - продолжал Шулейман. – Личико у тебя смазливое, да и не столь важно это, а зубки тебе быстро там повыбивают.
- Что? – выдохнул Том, и показалось, что вдохнуть снова уже никогда не сможет. – Бордель? Ты не сделаешь этого…
- Да, ты прав, тут я переборщил. Не буду я тебя сдавать в бордель, потому что в поставщики никому не нанимался. Но у меня много не принципиальных друзей. Их хватит, чтобы пустить тебя по рукам. Тебе это, судя по тупому упрямству, необходимо в качестве воспитания. А там, глядишь, втянешься. И начну с Эванеса, ты ему приглянулся в тот раз. Но сразу предупреждаю – он любит пожёстче, так что сидеть потом долго не сможешь, - Оскар посмеялся.
А Тому казалось, что сердце остановилось. В ушах стоял гул.
- Что выбираешь? – как ни в чём не бывало добавил Шулейман, подперев кулаком челюсть.
- Я не могу, - словно в трансе смотря перед собой, ответил Том.
Оскар развёл кистями рук, мол, твой выбор, и достал из кармана мобильный, набрал номер. Через пару секунд в сознание Тома вонзились его слова:
- Привет, как жизнь? У меня тут к тебе вопрос и предложение. Ты же хотел…
У Тома в голове за долю секунды пронеслось всё то, что мог с ним сделать Эванес, и это сорвало все клапаны желания выстоять. Он вцепился в руку Оскара:
- Не надо его! – уткнулся лбом ему в плечо, сбито шепча: - Не надо, прошу… Лучше ты сам.
*
Пришло странное ощущение, заставляющее ёрзать, кусать и облизывать губы, не думая о том, как всё это выглядит со стороны. Он вообще перестал думать. Мысли в голове прыгали, заигрывали друг с другом, сплетались в щекочущие клубки.
Том засмеялся неизвестно с чего, закрыл ладонями лицо, сполз на пол и обнял Дами, завалившись с ней на бок. Оскар похлопал по постели:
- Иди сюда.
Том послушно плюхнулся рядом, на секунду удивлённо распахнул глаза от того, как упруго отпружинил матрас, подкинув его. Он по-детски засмеялся и ещё несколько раз попрыгал, наслаждаясь «батутом».
Оскар без лишних слов толкнул его в плечо, укладывая на спину. Том не сопротивлялся, лёг, сложил руки под грудью и смотрел на него.
- Говорил же, поможет, - тихо усмехнулся Шулейман, глядя ему в глаза, и бесцеремонно дёрнул футболку вверх.
Надо было испугаться, начать сопротивляться, потому что ткань покинула тело. Но Том вместо этого с нелепой кокетливостью, по-девичьи прикрылся руками, снова захихикал. Никак не мог остановиться. Место всего заняли смех и ощущение тяжести внизу живота.
Он поднял бёдра и совершенно не свойственным для себя движением оттянул кресло штанов. Теперь уже засмеялся Оскар, но ничего не сказал, навис сверху, вклинив колено между его колен. Сняв и с себя футболку под любопытно-бездумным взглядом, он взялся за пояс его спортивных штанов, коснувшись пальцами горящей кожи под ним. Это прикосновение заставило втянуть живот, потому что обожгло, взбудоражило, сбило дыхание.