*
- Рот закрой. И слушай – я тебе не предлагаю встречаться. Это просто маленький спектакль для папы.
- Спектакль?
- Спектакль, розыгрыш… В общем, не взаправду.
- Точно? – недоверчиво уточнил Том.
- Если хочешь, можем по-настоящему, но только на один день.
Том помотал головой, Оскар продолжил:
- Отлично. Значит, сходимся на варианте «понарошку».
Том перемялся с ноги на ногу и проговорил:
- Оскар, я играть не умею… Совсем.
- А от тебя особой игры и не требуется, просто будь собой. В разумных пределах, желательно. Не обязательно демонстрировать, что ты клинический идиот.
- Почему ты всё время называешь меня идиотом? – обиженно спросил Том, вновь неосознанно выпятив губы и сведя брови в кучу.
- Не всегда, а только тогда, когда ты себя так ведёшь.
- Но я сейчас…
- Вот как раз сейчас ты и ведёшь себя как идиот, - перебил его Оскар. – Так что лучше молчи.
Помолчал две секунды, сощурился пытливо и добавил:
- А теперь говори, вернее, отвечай – понял, в чём смысл моей идеи и что от тебя требуется?
- Да.
- Отлично. И запомни, Котомыш, мы не просто пара, а любящая друг друга пара. По крайней мере, ты меня точно любишь, так что не смей шарахаться от меня. Привыкай, любимый, - Оскар ухмыльнулся и, чмокнув два пальца, на мгновение прижал их к губам Тома.
Том скривился и обтёр губы кулаком. Шулейман посмеялся, а затем серьёзно, угрожающе нацелив на него указательный палец, сказал:
- Только попробуй так сделать при папе. Натурой будешь вину отрабатывать. Не со мной.
*
- Папа, ты никогда не был гомофобом. Прошу, и не начинай. Я вправе сам решать, с кем мне связывать жизнь. Да и что такое пол? Он ничего не значит.
- Ты красиво и, вероятно, правильно говоришь. Но не рано ли говорить о целой жизни? Как давно вы знакомы?
- Полтора года. Правда, за это время у нас был и перерыв, но его можно не считать. Главное, что люди возвращаются друг к другу, так ведь?
*
Оскар вздохнул и откинулся на спинку дивана, перебирая пальцами свободной руки по колену. Том вновь скосил к нему глаза и попробовал отодвинуться, но тот отчеканил:
- Сидеть. Это была только увертюра представления.
- По-моему, твоему папе не смешно.
- А по-моему, он нам не очень верит.
- Я же говорил…
- Знаю-знаю, - перебил Тома Оскар, - ты бездарность. Но от тебя требуется всего лишь открывать рот в нужный момент. Вот прямо сейчас.
Договорив, он притянул Тома к себе за затылок и поцеловал, потому что отец как раз возвращался и удачно должен был «случайно застать их». У Тома от отторжения и напряжения всё тело превратилось в один сплошной спазм, но делать было нечего. Он закрыл глаза и ответил, старательно абстрагировался от реальности, прокручивал в голове вчерашний урок и старался просто повторять то, чему учили.
*
Было ли всё это лишь шутками или Оскар испытывал к нему что-то, не понимая того? А он сам, испытывал? Только ли следствием успешной жёсткой дрессировки было то, что Том допускал с Оскаром то, что не было возможно ни с кем другим?
Сейчас казалось, что да. У обоих – да. Только они, глупые… Вернее, он, глупый и больной, тормозил процесс.
Том признался ему в любви ещё пять лет тому назад. Пьяный отчаянно выдал на финском: «Я тебя люблю».
*
- Развлекайся и ни в чём себе не отказывай, персоналу говори, что со мной, если кто-то будет приставать – текст тот же самый.
*
Среди зрителей и гостей, в первом ряду, вальяжно раскинувшись в кресле и периодически перебрасываясь словами с соседом справа, сидел Оскар Шулейман.
*
- Вот так встреча! – Джерри уже застёгивал свои джинсы, когда услышал весёлый голос за спиной.
Едва не перекосило. Совсем чуть-чуть не успел. Совсем чуть-чуть.