*
- А вообще, Джерри, ты классный. Умный, находчивый, за словом в карман не лезешь. С тобой всегда интересно поговорить, можно круто потрахаться и многое другое. Ты лучший по всем параметрам. Вот только мне почему-то милее Том. Абсурд, да?
*
- Оскар? – выдохнул, хлопая распахнутыми глазами. – Оскар! – бросился ему на шею с объятиями, немало удивив, прижавшись к груди, твердя: - Как я рад тебя видеть! Как…
*
Том сверлил его взглядом исподлобья, сжимая кулаки, тяжело дыша.
- Уходи, - сказал. – Выйди.
- Нет, - спокойно ответил Оскар.
- Чего тебе от меня надо? Ты же забыл про меня давно.
- Я должен был кое в чём убедиться. Насчёт забыл – интересное заявление, с чего ты взял? Впрочем, неважно. Как видишь, ты ошибся.
- Забудь. Всё, меня нет, - сказал Том, травясь ядом кипящего внутри варева, имя которому обида и всё-всё-всё.
Ринулся вперёд и толкнул Шулеймана в грудь, упёрся в неё руками, оттесняя к порогу. Оскар легко оттолкнул его от себя. Том не сдался, снова кинулся вперёд:
- Уходи, - и снова оказался отброшен.
Оскар потянулся к ручке и захлопнул дверь, замыкая пространство вокруг них.
- Чего ты агрессивный такой? – спросил непонимающе и раздражённо. - С гостями так себя не ведут, ты в курсе?
- А ты зачем припёрся?! – Том не выдержал, ответил на повышенный тон ещё более повышенным.
- На этот вопрос я уже отвечал. Повторять не буду.
- Убедиться ты хотел, убедиться? В чём? В том, что я жив? Нет! Тебе на это всегда было наплевать, как и на меня! Не жив я! Нет меня! Меня вообще больше нет!
Оскар вопросительно и удивлённо выгнул брови на такое заявление; Тома начинало нести, говорил всё громче, кричал почти, ядерный кипяток плевками проливался в вены и вместе с кровотоком проникал в мозг.
- То есть у меня выявился дар видеть привидений и разговаривать с ними, так, раз тебя нет? – поинтересовался Шулейман. – И когда умереть успел?
- Прекрати надо мной издеваться! Уходи! – Том резко махнул рукой, указывая на дверь. – Зачем ты вспомнил обо мне спустя три года?! Я же для тебя никто! Забудь! И дай мне забыть! Нет, не так! Я уже забыл! Тебя для меня нет, не существует!
- Теперь ещё и меня нет? Популяция призраков, однако, растёт на глазах.
- Уходи!
- И я тебя не забывал, - проигнорировав очередной крик, сказал Оскар, - это так, к слову, не люблю, когда на меня наговаривают.
Он шагнул вперёд, а Том отскочил назад, сверкал почерневшими глазами, напряжённо подняв плечи, снова указал на дверь:
- Пошёл вон! Убирайся из моего дома!
- Ещё немного, и злиться начну уже я. Успокойся, истеричка. Я ещё толком не сказал ничего, а ты орёшь благим матом. Чем я заслужил этот приступ внезапной ненависти с твоей стороны?
- Тем, что я наконец-то всё понял!
- Поздравляю. А мне объяснишь, что ты там понял?
- Ты меня предал! Ты относился ко мне как вещи, а я живой человек, я не заслуживаю этого! Никто не заслуживает! А я всего этого не видел, не понимал! Но ты показал мне правду! Ты на меня в этот… как его… в покер играл, и тебе было наплевать, что со мной будут делать, что я буду чувствовать, и что со мной будет потом! И только спустя три года ты вспомнил о моём существовании! Думал, я буду рад тебя видеть?! Я тебя ненавижу!
Оскар неожиданно рассмеялся и затем проговорил:
- Так вот в чём дело! Чёрт, точно, я совсем забыл, что ты не в курсе, что на самом деле произошло в тот день. Послушай, сейчас твоя горячка лишится топлива…
- Сука! – рявкнул Том, оборвав его высказывание. – Я не желаю тебя слушать! Не поверю ни единому твоему слову! Ненавижу! – схватил с тумбы ключи – первое, что попалось под руку, и швырнул в Шулеймана. - Это всё из-за тебя! Если бы ты так со мной не обошёлся, моя жизнь не превратилась бы в ад!
Том мешал гневную тираду, рвоту замученной, переполненной души с отборным матом, которого как раз от него, Оскара, и набрался. Кидался всем подряд, но уклоняться от импровизированных снарядов было несложно, так как он и не целился, а те, которые попадали, тоже не могли причинить особого ущерба, так как ничего тяжёлого или острого под руку ему не попадалось. В полёт отправился и кроссовок, подхваченный им с пола. Оскар успел пригнуться, и кроссовок с глухим грохотом врезался подошвой в дверь, оставив на ней бледный отпечаток. Второй кроссовок вообще улетел в угол.