Том кротко покивал в знак согласия, хотя в темноте этого и не могло быть видно, и затих, дабы не нарываться.
- Думал, я не смогу пойти за тобой? – громкий шёпот в затылок, ударивший током по всем нервам.
Неким одновременным сокращением всех мышц Том вмиг оказался близ Оскара.
- Ты мне пальцы поломаешь, - прошипел тот, с такой силой Том вцепился в его руку. – Отпусти! – тряхнул рукой, пытаясь избавиться от захвата, но тонкие пальцы вцепились в него мёртвой хваткой. – Что на тебя нашло?!
- Оскар, не бросай меня, - не открывая глаз, как на духу быстро заговорил Том, как будто воздуха на всё могло не хватить. – Не оставляй меня одного здесь в темноте. Если куда-то пойдёшь, разбуди меня. Не оставляй меня, молю…
*
«Оскар, забери меня…» - это было судьбоносным решением, одним из.
Оскар, Оскар, Оскар…
Десятки, сотни, тысячи раз произнёс это имя, прежде чем впервые простонал и прокричал.
*
- Пап, ты мог бы быть и приветливее, - добавил Оскар, смотря на родителя, и привлёк к себе Тома.
Том не противился и спрятал лицо у него на груди, прячась таким образом полностью. Как ни странно, не испытывал никакого страха или неприятных ощущений от этого довольно тесного контакта.
*
Том не обратил внимания на выделяющийся в общем гуле улицы гудок клаксона, был слишком погружён в себя. Гудок повторился, и через семь секунд авто, перестроившееся уже в крайний ряд, резко свернуло на тротуар, перекрывая его и едва не поцеловав бампером и без того дёрганую мадам лет тридцати.
Шулейман вышел из машины и, облокотившись на крышу, с усмешкой на губах сказал:
- Я сигналил тебе, а ты не слышишь. Куда путь держишь в столь глубокой задумчивости?
*
- И что это такое было? Я за тобой, можно сказать, бегаю, в конце так вообще буквально, а ты нос воротишь? Ты? Объяснишь как-то своё поведение?
*
- Я передумал, - без приветствий сообщил Шулейман. – Нельзя тебя оставлять одного, тем более в таком важном и непростом деле, как разбирательство в своей жизни.
*
Не только он сам всегда возвращался. Оскар тоже возвращался к нему – как Том ни требовал и ни просил об обратном. Возвращался и быть рядом. Почему-то и бессмысленно. Вопреки логике.
Оскар мало говорил о своих чувствах и переживаниях, он говорил действиями. Но Том и так всё видел. Сейчас видел – и в настоящем, и в прошлом. А тогда, два года назад, не знал, насколько сложно Оскару терпеть – терпеть и его, и собственное желание.
Глупый маленький котёнок с разбитой надвое головой…
*
Том поправил тяжёлую сумку на плече и, спустившись с крыльца, вместо ответа спросил на одном дыхании:
- Можно я поживу у тебя?
Шулейман призадумался, как поступить, и ответил:
- Давай баш на баш – живи у меня, сколько хочешь, но в моём настоящем доме, в Ницце. Согласен?
Том подумал, отведя взгляд, и кивнул:
- Поехали.
*
Оказавшись в кольце рук, Том напрягся и в инстинктивном жесте защиты поднял плечи, сильнее вцепившись пальцами в майку, которую прижимал к груди. Но не сдвинулся с места, только покосился через плечо, настолько быстро, что и не увидел лица Оскара.
Том вздрогнул, почувствовав губы на своей шее, но затем необъяснимым для себя образом (а и не думал) расслабился и даже прикрыл глаза.
Продолжая обнимать его второй рукой поперёк живота, Шулейман взял Тома за подбородок и, повернув его голову вбок, поцеловал в губы. Том позволил и сделал ответное движение, но через пару секунд, как очнувшись, резко разорвал поцелуй и, ничего не сказав и не взглянув на Оскара, сбежал с кухни.
*
- С тобой невозможно спорить, - угрюмо озвучил Том свои мысли. – Ты всегда раздавливаешь меня, как таракана.
- И ты говоришь мне, что я тебя унижаю? Твоя самооценка ниже плинтуса. Как раз на том уровне, где ползают тараканы.
- Тебе спасибо за это. Благодаря тебе я знаю, что я тупое немощное недоразумение.