- Аккуратно, не упади, - сказал Оскар. – Тут глубоко и вода холодная, я не полезу тебя доставать.
Том обернулся к нему, подумав, крепко ухватил за руку для страховки и отвернулся обратно, смотря в небо.
*
- Оскар, давай попробуем.
- Что попробуем? – не понял Шулейман и посмотрел на него.
- Это… Ну… Я хочу попробовать, - Том замолчал и прикусил губу.
Показать было проще, чем сказать. Он подполз к Оскару и, повторяя то, что проделывал с ним Джерри, оседлал его бёдра. Склонился к лицу и поцеловал.
- Я хочу попробовать, - повторил. Зачем-то объяснял, прерывая поцелуи и снова целуя, чтобы не передумать: - С тобой. Ни с кем другим я никогда не решусь. Я хочу познать, как это…
Шулейман запустил пальцы ему в волосы на затылке и притянул ближе, чтобы не отстранялся и заткнулся. Перехватил главенство в поцелуях, что было не сложно. Том не протестовал, поскольку этого он и добивался. Только страшно очень было. Но это был не тот страх, какой испытывал прежде, не панический ужас. Сейчас сердце и нервы дрожали от волнения и страха перед неизведанным, непознанным, перед тем, что было знакомо, но неправильным образом.
Оскар обхватил Тома за талию и аккуратно свалил с себя, укладывая рядом, так, что они оба оказались на боку. Целовал в губы, лицо, шею, не отпускал от себя хрупкое тело.
Том вслепую, неумело и невпопад подставлял губы и вздрагивал от поцелуев в шею, порываясь втянуть голову в плечи. Цеплялся за его плечи, снова не разумея, куда деть руки, и не решаясь ещё хоть где-нибудь прикоснуться, и чувствовал касания ухватистых ладоней на своём теле через ткань. Мысленно был благодарен Оскару за то, что тот не раздевает его и не лезет под одежду, он не был готов так быстро и резко.
Шулейман закинул ногу Тома себе на бедро и несколько раз качнул тазом, и Том перестал дышать. И сделал вдох только с новым поцелуем, хватанув ртом воздуха, и был заткнут чужим ртом, языком. Без промедления откликнулся, касался, скользил языком в ответ.
Оказалось, целоваться по собственной воле и желанию очень приятно. А в глубоких поцелуях было что-то особенное, от этих горячих, мокрых ощущений кружилась голова.
Оскар поддел пальцами резинку домашних штанов Тома и запустил руку ему в трусы, обхватывая ладонью стоящий член, сделал движение вверх-вниз, сдвигая нежную, горящую кожу. Том резко и шумно втянул носом воздух от неожиданности прикосновения в таком месте и вцепился пальцами в запястье Шулеймана, пытаясь убрать его руку.
- Оскар, не надо, пожалуйста… - попросил срывающимся полушёпотом.
- Успокойся.
Поцелуй под ухом отвлёк. Следующее движение по члену заставило запрокинуть голову и зажмуриться от непознанного удовольствия, прошивающего до хребта. А совсем скоро вовсе потерял волю к тому, чтобы противиться стыдным прикосновениям, пытался и вновь терялся в ощущениях, в жаре, в том, как задыхается.
Том кончил со всхлипом, накрепко зажмурившись и дёрнувшись, до судорог в пальцах вцепился одной рукой в плечо Оскара, а второй в ласкающую руку.
- Для первого раза с тебя хватит, - сказал Шулейман, отодвигая его от себя, и потянулся к тумбочке за салфетками.
*
- Ладно, раз ты ничего о себе не знаешь, буду сам знакомить тебя с твоим телом. Положи сюда ноги, - сказал Оскар и указал на место, где Том сейчас сидел.
Том не был уверен в том, что правильно его понял, но отодвинулся и, повернувшись к нему лицом, поставил полусогнутые в коленях ноги ступнями на сиденье. Шулейман развернулся к нему и коснулся пальцами голой правой ступни под выпирающей косточкой. Провёл по тонкой коже с внешней стороны, с внутренней, вызвав мурашки. Том непроизвольно чуть дёрнул ногой.
- Тебе надо привыкнуть к прикосновениям и познакомиться со своим телом, своими ощущениями. Принять их, - произнёс Оскар, проводя выше, по щиколотке, и плавно переместил руку из-под штанины на ткань.
Рука проделала путь вверх, к подколенной впадине, и прикосновение там послало по телу новую порцию мурашек. Том сглотнул, снова хотелось дёрнуться от приятной, непривычной щекотки, пробегающей по нервам от точки соприкосновения.