- Ладно, подожду до первой брачной ночи, - прошептал и, убрав руку из штанов Тома, чистой рукой оправил его пиджак.
- Она будет чем-то отличаться от прошлых? – без претензии, но скептически спросил в ответ Том.
- Не сомневайся.
К размякшему телу возвращалась твёрдость, и возвращалась способность думать. Что же они делают – сделали? Не могли подождать до конца свадьбы?
Нет, не могли.
Кажется, это превращается в традицию: каждый раз, оказываясь в новом месте, особенно если обстоятельства не подходят для секса, они таким образом отмечаются. Кто-то чикинится, а они…
Наконец, пришло время, и они вышли к гостям. На фоне Пальтиэля и друзей и подруг Оскара выделились простотой семья Тома и Марсель. Был здесь и Карлос Монти – и как друг, и в качестве фотографа – уговорил Тома снимать их свадьбу, им же нужен фотограф?! Неуёмный итальянец не сидел на месте и бегал по всему залу, щёлкая камерой на радость дамам со стороны Шулеймана. Том свою камеру тоже взял с собой: свадьба – это ведь такое впечатление, не может же он остаться от него в стороне?
Присутствовал в зале и Миранда Чили, который сегодня выглядел на удивление обычно и неярко – по его меркам. Пальтиэль косился на него и едва не перекосился, когда эпатажный дизайнер при всех достал носовой платок, в котором были завёрнуты таблетки, и одну за другой отправил в рот три штуки. Но это были всего лишь таблетки от аллергии – рядом бегали наряжённые Лис и Космос, и Маэстро хотелось гладить собачек и не чихать и не плакать.
Том считал Миранду не другом, но кем-то типа того – он мог позвонить ему в любое время дня и ночи, мог обратиться. И он не мог пригласить Оили и не позвать Маэстро. Оили не возмутилась бы, но Том сам решил, что так правильно.
На пути к алтарю на Тома вновь накатили воспоминания – не унять это, не отбросить. Побежали в голове сумасшедшей ускоренной съёмкой, мелькали пронзительной живой яркостью. От первой фразы («Имя?») до настоящего момента, до этого прохода к алтарю, где они свяжутся узами брака.
Он и Оскар…
Разве такое возможно? С мальчиком Томом из пригорода Морестеля такое никак не могло произойти. Но произошло. Происходит. По-настоящему – и в подлинности реальности не усомниться, пускай немного не верится в ясность своего ума, настолько всё это похоже на сказку.
Он и доктор Оскар Шулейман сейчас поженятся…
*
- Имя?
…
- Как тебя зовут? Имя своё назови.
…
- А я подумал, что ты девушка.
*
- Предлагаю сделку: ты живёшь у меня на полном обеспечении, а взамен содержишь мой дом в чистоте. По рукам?
*
- Оскар, спаси меня…
*
- Я люблю тебя.
…
- Я люблю тебя.
*
- Давай поженимся?
*
- Котомыш…
*
Том не мог сосредоточиться на речи священника, не в силах заставить память перестать. Выслушав Святого отца, Шулейман повернулся к Тому:
- Ты говорил, что благодарен Феликсу за его преступление и не стал бы ничего менять в своём прошлом, потому что оно привело тебя ко мне, - произнёс он. – Но я думаю, что мы бы в любом случае встретились.
Они не договаривались о клятвах, и Оскар не готовил речь. Просто сказал то, о чём подумал, но промолчал ещё в тот раз, когда Том надрывно излил ему свои чувства.
Том растерялся донельзя. Должен что-то сказать в ответ? Должен что-то сказать в ответ. Но слова не шли, и Том только глупо улыбался и смотрел на Оскара вдруг повлажневшими глазами.
Сейчас, когда Оскар сказал, Том тоже начал думать, что они действительно встретились бы в любом случае. Если невозможное случилось в одной версии реальности, то оно непременно случится и во всех остальных параллелях. Это закон невероятности.
- Согласен, - ответил Том, когда его спросили.