Внутри жилище великого и ужасного Маэстро выглядело неожиданно обычно, даже, правильнее сказать, классически. В интерьере присутствовало много тёмного и красного дерева в лаке, мебель была основательной и тяжёлой, а цвета тёплые и насыщенные, но приглушённые – никакой кислоты, горел настоящий камин. Дополняли и убивали классику кричащие и странные детали вроде манекена у фасадной стены дома. На самом деле то была статуя из фарфора и пластика, изображающая женский манекен, но не посвящённому зрителю понять это было непросто.
Оили держалась спокойно и в должной степени уверенно, несмотря на то, В ЧЕЙ ДОМ вошла, и какие глубоко внутри бушевали эмоции. Она была здесь не случайной девочкой с улицы, а будущей коллегой Маэстро – пусть окончательное решение ещё не принято – стало быть, равной и вела себя соответствующим образом. Заранее подготовила себя к этому, чтобы не завизжать, когда окажется в обществе Ми-Ми, и не робеть, как дурочка, на которых он и так насмотрелся.
- Доли, - представил Миранда мисс-манекена, которую издали разглядывал Том.
В ней, помимо самого факта нахождения манекена в доме, привлекали внимание фарфоровая лысина, яркий и красивый макияж на лице в лучших традициях глянца и то, что она была одета в настоящую одежду, в коротенькие пляжно-спортивные шорты и лиф от купальника из двух треугольников и верёвок. Маэстро переодевал её под настроение. Сейчас ему нужно было додумать идеи для летней коллекции, которая, впрочем, радикально отличалась от того, что было надето на Доли.
Том отвернулся от манекена и завертел головой, ища четвёртого человека, которого он не заметил сразу, или который только что пришёл. По имени Доли.
- Доли, - повторил Миранда, полагая, что этого достаточно для понимания. В сторону «подруги» он не указал и смотрел только на Тома.
Но задерживаться на объяснениях он не стал, помахал руками, словно разгоняя мысли предыдущей направленности, и ткнул пальцем в гостью:
- Ты Оили?
- Да. Я очень рада познакомиться с тобой, Миранда, - сказала Оили и, сделав пару шагов вперёд, протянул Маэстро ладонь.
Миранда не подал ей руку в ответ. Он никогда не пожимал руку, и Оили это знала, но почему-то совершила ошибку, которая неумолимо вела к неловкой ситуации. Но не привела. Оили, и бровью не поведя, убрала руку, как будто и не было этого эпизода.
Тому же поведение Чили показалось некрасивым и неприятным. Что сложного в том, чтобы пожать руку, тем более девушке? Ладно он, он боялся любых прикосновений, но что с Мирандой, какое у него оправдание?! Том начал задумываться, что зря обратился именно к нему.
- Твои эскизы? – также не придав значения маленькой заминке, Миранда ткнул пальцем в папку в руках гостьи. – Показывай, - он протянул руку, растопырив пальцы с уже голыми ногтями.
Получив папку в руки, он, не садясь и не произнося ни слова, ни звука, начал перелистывать рисунки, намётанным взглядом изучал линии силуэтов и цвета. Оили радовало то, что Маэстро рассматривает её работы не на «отвали».
- Это никуда не годится, - Чили ткнул пальцем в один из образов. – Скучно.
- Хорошо, я переделаю, - сказала Оили.
Маэстро вскинул к ней взгляд, взвился:
- Переделаешь?! Человек с такими мыслями никогда не создаст ничего нового! – он громко захлопнул папку. - Настоящий творец никогда не отступится от своих идей! Знаешь, сколько раз меня посылали, прежде чем я выпустил свою первую коллекцию и взорвал этот грёбанный мир?! Десятки раз, в том числе в грубой форме и с применением силы! Но я не прогнулся и поэтому я тот, кто я есть.
В первую секунду, когда Маэстро повысил голос, Оили испугалась, но, выслушав его до конца, не дрогнув, ответила:
- Поняла. Этого я и хочу – быть собой.
Миранда кивнул и снова открыл папку, возвращаясь к изучению работ, снова ткнул пальцем в тот эскиз:
- Но это всё равно скучно.