- Я так вижу, - усвоив урок, безропотно ответила девушка. – У нас разные взгляды и стили.
Чили довольно кивнул, не удостоив её взглядом, и не ответил. Том, устав стоять в стороне, сел на диван и, подперев голову кулаком, разглядывал то, что лежало на низком столике: стопку из четырёх журналов, пачку сигарет, вазу для конфет, в которой сиротливо смотрелись две оставшиеся конфеты с фундуком.
Пролистав папку до конца, Миранда закрыл её и, подняв взгляд к Оили, вынес вердикт:
- Я беру тебя. К осени у тебя должна быть законченная коллекция и концепция показа.
Он сел на диван и, отложив папку на сиденье, положил ладонь Тому на колено, при этом не взглянув на него и продолжая:
- Будешь дебютировать как независимый дизайнер в рамках моего шоу в Нью-Йорке. Этот город подходит твоему стилю.
Том покосился на его руку и попробовал убрать, но расслабленная ладонь Маэстро неожиданно крепко прилипла к его острой коленке. А отдирать её от себя силой и отпихивать было бы слишком грубо. В конце концов, у них же уговор на сотрудничество, и ничего вопиющего Миранда не делает, даже не смотрит на него – может быть, в самом деле случайно примостил на него руку. Потому Том решил потерпеть и не обращать внимания.
От новости, что ей предстоит дебют в одной из мировых модных столиц, ещё и рука об руку с Маэстро, у Оили закружилась голова и едва не подкосились ноги. Но, вернув себе твёрдость, из всех возможных вариантов ответных реплик она произнесла:
- А раньше?
- Если успеешь, то хоть в следующем месяце выступай, - ответил Чили и спросил: - Ты умеешь шить?
- Да.
- Правильно. Дизайнер, который не умеет обращаться с тканью, ничего не стоит.
- Я могла бы сшить всё сама.
Тут Оили себя переоценила. Никогда прежде она не шила одежду для носки, тем более целый модельный ряд.
- Я так и делал в первое время, - ответил Миранда. – Всё своими руками, - он поднял руки, покрутив ими, наконец-то убрав руку с ноги Тома. – И сейчас тоже люблю работать с тканью. Это такое удовольствие, не так ли? – произнёс он с такой интонацией, будто не допускает, что кто-то может думать иначе.
На радость Оили, которая как раз не разделяла мнения, что убивать спину за швейной машинкой – это великое удовольствие, Маэстро не ждал ответа.
- Уговори брата участвовать в твоём первом показе, - сказал он девушке, посмотрев на Тома.
- Я постараюсь, - ответила Оили и выразительно посмотрела на брата.
Том понял, что попал. Сестре он точно не сможет отказать, и это точно будет работа на благотворительных началах. Но это не вызывало желание сбежать или чувство загнанности, а рождало внутренний смех.
«Стоило уходить из профессии и рвать все связи, чтобы через пару месяцев вернуться», - иронично подумал он.
- Ты мне нравишься, - выдал Миранда Оили и затем глянул на Тома: - Но Том мне нравится больше.
- Том всем нравится, в нашей семье он жемчужина, - без тени сарказма ответила девушка.
Том вопросительно посмотрел на сестру, но она не ответила ему взглядом.
Потом Миранда договорился с Оили о связи и отправил её со своим водителем по адресу, где Шулейман снял для них соседние апартаменты. А Тома, собравшегося уехать вместе с сестрой, не отпустил, а пригласил в свою мастерскую, примерить наряды из коллекции, которую Тому предстояло демонстрировать в мае.
Оили с лёгким сердцем оставила их наедине и уехала, думая, что если они найдут не только рабочий общий язык, то это будет очень хорошо. Конечно, Шулейман со всех сторон был более выигрышным вариантом, нежели эксцентричный дизайнер, но он раздражал её с первого взгляда, а Миранда наоборот нравился, с ним она была отнюдь не против сродниться. О том, что Маэстро задержал Тома не просто так и может потребовать с него дополнительных услуг интимного плана за свою помощь, Оили тоже подумала, но эта мысль не вызвала тревогу, и она не стала акцентировать на ней внимание.
Изнутри студия Маэстро выглядела совершенно иначе, нежели дом. В ней царил бардак, повсюду лежала и висела одежда и отрезы и обрезки тканей, ножницы, катушки ниток, белые листы большого формата, а разномастного швейного оборудования было столько, что можно было бы открыть небольшую фабрику. И манекены, здесь они тоже были, настоящие.