- Считается женским, - подтвердил Чили.
Подумав, Том задал новый вопрос:
- Тебя так назвали родители?
- Нет.
- А, это псевдоним?
- Нет.
Том мотнул головой и непонимающе нахмурился. Что-то не складывалось.
- Ты сменил имя на это?
- Нет, - ответил Миранда.
Том совсем запутался, сильнее нахмурился, непонимающе глядя на дизайнера. Но тот пояснил:
- Я ношу это имя уже много лет, но в моих документах, кроме водительского удостоверения, написано другое и другая фамилия, но только потому, что я не хочу менять их там. Все, включая родственников, зовут меня Мирандой.
- А почему ты не хочешь официально сменить имя и фамилию, если носишь по жизни эти?
- Не знаю, - пожал плечами Чили. – Пусть будут.
Том не мог его понять, для него это было дико и нелогично: по жизни быть одним человеком, ведь имя много значит, а по паспорту другим. И думая о том, какой Миранда странный, Том вспомнил, что сам-то такой же, у него в паспорте и всех сопутствующих документах по-прежнему написано «Джерри Каулиц». Всё руки не доходили сменить, потому что имя и фотографии в них больше не были остро важными.
- Как тебя зовут на самом деле? – поинтересовался Том, ему действительно было интересно.
- Миранда.
- Нет, - Том качнул головой. – По паспорту?
- Это неважно. Я – Миранда, а тот человек – не я.
«С такими разделениями стоит быть осторожным…», - подумал Том, но решил не поучать и не касаться опасной и сложной психиатрической темы.
- Тэгд, - неожиданно сказал Маэстро, - так меня назвали родители, второе имя – Стю, а фамилия Норри. Но они ничего не значат, они не мои.
Том удивлённо посмотрел на него и через короткую паузу повторил за ним:
- Тэгд… Очень интересное имя. Я такого никогда не слышал.
- Не называй меня так. Если ты будешь, то будешь обращаться не ко мне, а к вот этому пустому месту рядом, - Чили помахал рукой в воздухе слева от себя.
Том машинально посмотрел туда, и было ощущение, что там что-то есть. Ему ли не знать, что пустое место не всегда и не обязательно является таковым. Когда ты видишь что-то, чего не видят другие.
Что за мысли в голову лезут?
Отбросив их, Том произнёс:
- Не могу ответить тебе откровением на откровение. Меня всегда звали Томом, кроме пары месяцев, когда я жил в Финляндии и взял финский вариант своего имени – Туомас. Моя фамилия должна была быть Роттронрейверрик, но так получилось, что я Каулиц, и я предпочитаю им оставаться.
- Кто ты на вторую половину?
- Какую вторую половину? – не понял Том.
- Ты наполовину финн, а на вторую половину…?
- Испанец.
- Красивое сочетание, - одобрительно кивнул Миранда. – Если буду заводить ребёнка, закажу с такими параметрами.
- Но ты же шотландец? Как у тебя может быть ребёнок других национальностей?
- Я не хочу родного. Вряд ли я заведу любого, дети не для меня, но если вдруг, то будет такой. Мне нравится результат, - Чили покрутил указательным пальцем в воздухе, обводя лицо Тома. – Эффектно.
- Результат не обязательно будет таким, - сказал Том, не зная, что ещё можно ответить на такое.
Миранда пожал плечами, и спросил:
- Ты в близких отношениях со своими сёстрами и братом? Ты здорово помогаешь Оили.
- Мы в хороших отношениях, но не близких. Это не наша вина. Самые близкие отношения у меня с отцом.
- Я со своими сёстрами вообще не общаюсь. Они считают меня сумасшедшим позорищем. Но они сами безумны в своём помешательстве на стандартах. Мама такая же, но изредка звонит мне. А папа умер семь лет назад.
- Мне жаль…
- У нас с ним не было хороших и близких отношений. Он был этаким вечно отстранённым и уставшим человеком, слишком «в футляре» для меня. А я для него был слишком ненормальным и не тем ребёнком, которого он хотел. Они с мамой всё моё детство и подростковые годы только и занимались тем, что лечили меня. За это меня ненавидели сёстры, поскольку всё внимание доставалось мне. А я не хотел этого внимания, я хотел, чтобы меня оставили в покое и позволили быть таким, какой я есть.