- Лечили?.. – переспросил Том.
- По психиатрической части. Каких только диагнозов мне не ставили. Аутизм, шизофрения, маниакально-депрессивный психоз, эпилепсия… Эпилепсия, представляешь?! Этот диагноз меня жутко возмутил. Да, я падал на пол и трясся, но я же делал это по собственной воле! Последний диагноз мне выставили в девятнадцать лет, «психопатия неопределённая». С тех пор я больше не был у врачей, только стоматолога посещаю.
Том снова остро, насыщенно ощутил это «мы похожи». Как будто родственные души. Он понимал, что не обязан этого делать, но отчего-то ему захотелось раскрыться именно этому безумному постороннему, который, в свою очередь, тоже был предельно откровенен.
- У меня диссоциативное расстройство идентичности. Было. Больше нет.
- Повезло, редкое расстройство. Хотя нет, не повезло. Я бы не хотел себе раздвоение личности. Вдруг моя альтер была бы унылой бездарностью и портила всё, что я делаю?
«У меня было с точностью наоборот, - невольно подумал Том, отведя взгляд. – Я портил всё, что создавала моя со всех сторон звёздная альтер-личность».
- Только не рассказывай никому, - серьёзно попросил он. – Пожалуйста.
- Не расскажу. Я знаю, как нелегко быть не таким, как большинство, в этом псевдо нормальном мире, если только у тебя не мой образ фрика, которому позволительно всё.
- Так ты специально ведёшь себя так, чтобы к тебе не возникало вопросов?
- Нет, я не притворяюсь ради эпатажа, - посмеялся Чили. – Если бы я делал это, то укусил бы тебя за руку, - он кивнул на руку Тому, лежащую на столе. – Ведь это так безумно!
Том рефлекторно убрал руку под стол. На всякий случай.
- Не укушу, - сказал Миранда. – Мне этого сейчас не хочется.
Он закурил нестандартно длинную, не толстую, но толще, чем тонкие, сигарету. Том уточнил:
- Но мог бы?
- Наверное, - пожал плечами дизайнер. – Я не знаю, чего мне захочется.
- Пожалуйста, не надо меня кусать. Если захочется, сделай это с кем-нибудь другим, - Том неопределённо указал рукой куда-то в сторону, где были люди.
- Ты такой забавный! – громко и немного скрипуче рассмеялся Миранда, не заботясь о посторонних.
- Я? Нет, я довольно скучный. Только если не творю или не говорю каких-нибудь глупостей. Но делаю я это от недостатка большого ума, так что это не очень весело.
Чили облокотился на стол и положил подбородок на сцепленные руки, некоторое время смотрел на Тома с блуждающей улыбкой на губах и произнёс:
- Ты изменился, сумасшедший мальчик.
- В каком смысле изменился?
Тому снова показалось, что дизайнер обладает некими экстраординарными способностями и видит его насквозь. И вместе с тем кольнула, сжала внутренняя тревога, поскольку он сам не видит в себе никаких изменений. Чувствует, что они есть, и не чувствует одновременно, не видит, потому что в любом случае ощущает себя собой, даже в тех случаях, когда делает то, чего никогда не делал и не сделал бы до объединения.
- Осенью ты изменился по отношению к тому, каким был весной, - ответил Миранда. – Сейчас снова стал другим по сравнению с тем, каким был осенью.
- Это из-за объединения, - сказал Том, опустив взгляд в пустую тарелку. Сейчас должны были подать десерт и пунш. – Оно произошло первого ноября. А осенью я видел Джерри – произошло смена формы протекания расстройства на проекцию – и он учил меня, как вести себя.
- Так Джерри – это твоя альтер-личность? Это объясняет то, почему он был таким неживым.
- Он был живее всех живых, - спокойно возразил Том. - Просто у него были причины быть скрытным и сдержанным.
- Вы дружили?
Том, закрыв глаза, покачал головой:
- Давай закроем эту тему.
- Как хочешь, - пожал плечами Маэстро и кивнул на высокий бокал с пуншем: - Попробуй.
Том и не заметил, когда его принесли. Сделал небольшой глоток, снимая пробу. Вкус молочного пунша был непохожим ни на что, что доводилось пробовать, но приятным. А добрая порция виски в его составе сразу потекла по телу расслабляющим и согревающим теплом.
- Вкусно, - резюмировал Том, облизнув губы и возя туда-сюда трубочку в бокале. – Он с алкоголем? – посмотрел на Миранду.
- В рецептуре виски и ликёр «Драмбуи».