- Но ты бы хотел?
- Нет.
- Врёшь, - с хитрой и широкой улыбкой протянула Диана и кольнула парня локтем в бок.
- Я жду не дождусь, когда у тебя наладится личная жизнь. Может быть, тогда ты перестанешь лезть в мою и придумывать сказочные боевики, в которых я сначала сплю с Томом, а потом меня по распоряжению Шулеймана убивают и по частям закапывают в разных концах земного шара.
- Тебе бы тоже не помешала личная жизнь, - оскорбившись от некоторой резкости слов друга, хмыкнула девушка, скрестив руки на груди. – В последнее время ты какой-то нервный.
- Спасибо, не надо, - покачал головой Марсель. – После прошлой личной жизни мне как-то не хочется новой.
Он бросил взгляд на часы – уже было пять ноль шесть – и поспешил в служебное помещение, чтобы переодеться. Через минуту к нему присоединилась Диана, так как раздевалка была общей, и Марсель, одёрнув футболку и взяв кофту, на ходу бросил ей: «Пока» и вышел в маленький и короткий коридор, ведущий в товарный зал. Ему не хотелось нарываться на ещё один круг разговоров о нём и Томе, которые подруга очень любила, что начинало раздражать. Не тупой он, сам всё понимает, а она, такое чувство, не понимает, или не хочет понимать.
- Привет, - поздоровался Марсель, выйдя к Тому. – Извини, я задержался.
- Ничего страшного, - Том ободряюще и искренне улыбнулся ему. – Зайдём куда-нибудь поесть? У меня с завтрака ничего во рту не было, весь день собак выгуливал.
- Конечно. Я тоже голодный, - ответил Марсель; они пошли вниз по улице. – Я думал, ты возьмёшь Лиса с собой… Я правильно помню его кличку?
- Да, правильно, - Том просиял ещё больше от упоминания о любимом малыше, качнул головой: – Нет, он остался дома. Трёх прогулок с него хватит. Надеюсь, что хватит. Потому что Жазель – это домработница – сегодня уходит раньше, а Оскар точно не пойдёт их выгуливать и не будет за ними убирать.
«Странно, что у Шулеймана нет специального человека для выгула собак», - подумал Марсель, но вслух не сказал, потому что это могло прозвучать язвительно.
Вместо этого он немного помолчал и задал вопрос, важный вопрос, который давно уже можно и нужно было задать, но почему-то пришёл он только сейчас.
- Вы давно с Оскаром?
- В смысле? – Том, удивлённо изогнув брови, посмотрел на Марселя.
- Встречаетесь, - пояснил тот, мягко посмеявшись с его милого недоумения.
Том ответил не сразу, убрал ладони в карманы.
- Встречаемся мы недавно. Около полутора месяцев, не помню точно.
У Марселя в голове не сошлись даты. Они с Томом познакомились в конце декабря, и уже тогда Том был с Шулейманом, а сейчас апрель. Никак не получается полтора месяца.
- А до этого?
- До этого не встречались.
- Просто спали? – безо всякой задней мысли спросил Марсель, никак не желая обидеть Тома и полагая, что это самый вероятный вариант.
- Нет, не спали, - резковато ответил Том.
Марсель сразу стушевался, опустил голову.
- Извини... Я не хотел тебя обидеть.
Том тоже смягчился, почувствовал укол вины за свою реакцию, которой Марсель не заслужил, и, вздохнув, сказал:
- Это ты извини меня. Ты ничего плохого не сказал. Просто… Почему-то все всегда думали, что мы любовники, мне это очень не нравилось. Я не могу понять, почему, если люди живут вместе, то про них обязательно думают, что они спят? – Том посмотрел на Марселя, но сейчас на этот вопрос ему не нужен был ответ. Он снова вздохнул. – На самом деле, мы с Оскаром знакомы уже почти шесть лет, но всё это время, до этого года, между нами ничего не было.
- Вы знакомы шесть лет? – переспросил Марсель.
Его донельзя изумил столь долгий срок знакомства с Шулейманом, о котором он поневоле знал немало стараниями Дианы.
- Да, - кивнул Том. – Мы познакомились, когда… - он замялся, прикусил губу. – В общем, в клинике. Оскар там работал, он психиатр по образованию, а я лечился. Он был моим лечащим доктором.
Сразу два факта обескуражили Марселя, по очереди: то, что Шулейман – наследник многомиллиардной империи и прожигатель жизни - врач-психиатр, ещё и работал по специальности, и то, что Том лечился по психиатрическому направлению. Но спрашивать Тома о диагнозе он не собирался. Том вёл себя нормально, и этого ему было достаточно, а причина лечения – она для него не имела значения.