- Залазь, не стесняйся, - разрешил Шулейман.
Том обернулся к нему, кивнул, прикусив изнутри губу, и ничего не ответил. Традиционно установил штатив с камерой, проверил кадр и залез на широкую крышку рояля, упираясь в неё коленями и ладонями. Аккуратно, чтобы не задеть острыми шпильками, не поцарапать полировку, перевернулся, садясь. И обратился к Оскару:
- Хотя бы отвернись. Я стесняюсь, когда ты смотришь.
- Ты меня стесняешься? – выгнув бровь, проговорил тот, интонационно прозрачно намекая на то, что людям, которые регулярно занимаются сексом, нечего стесняться друг друга.
- Это другое, - поняв его намёк, ответил Том, уверенно качнув головой.
- Всё у тебя другое, - язвительно отозвался Шулейман и откинулся на спинку кресла. – Но я не уйду. Ишь чего удумал! Я так-то твой парень и хочу быть причастен к тому, что ты делаешь, хотя бы в качестве наблюдателя.
- Ты же не посвящаешь меня в то, чем занимаешься, - для вида заметил Том, понимая уже, что и этот спор он проиграл.
- Это для твоего же блага.
Том вновь вздохнул и сказал себе:
«Ничего страшного, пусть смотрит. В самом деле – это же Оскар, его нечего стесняться, а на его комментарии можно не обращать внимания. Я справлюсь»
Он повернулся к камере спиной и лёг на спину, свесив голову с края крышки, над клавиатурой. Наскоро размял ноги и развёл их так широко, как позволяли не разогретые мышцы и отсутствие опоры, без которой было неудобно. И позвал:
- Оскар, помоги мне ноги развести до конца.
На эту просьбу Шулейман откликнулся сразу, подошёл и положил ладони Тому на внутренние стороны бёдер, разминая отвердевшие от натяжения мышцы, по чуть-чуть придавливая ноги вниз.
- Не боишься просить меня о таком? – с ухмылкой поинтересовался он, глянув Тому в глаза, и легонько шлёпнул его тыльной стороной ладони по промежности.
Том тут же поджал ноги к животу и одарил его укоризненным взглядом.
- Не надо на меня так смотреть, тоже мне, развратная невинность, - с усмешкой сказал Оскар. – Уже не канает.
- На что ты намекаешь? – Том поджал губы. Слова Оскара обидели его, задели.
- Ни на что, кроме того, что я сказал.
- Между прочим, весь мой сексуальный опыт ограничивается тобой, - проговорил Том, буравя парня взглядом. – И это ты меня развратил.
- Я тебя развратил?! Ой, насмешил! Можно подумать, тебе самому не нравится. И так-то это ты обратился ко мне с просьбой научить тебя, а потом втянулся.
- Я обратился к тебе только потому, что ты постоянно намекал, что не против со мной. Если бы я знал, что противен тебе или совсем не интересен в этом смысле, я бы этого не сделал. И – да, ты развратил, это ты меня по сто раз на дню в постель тащишь. Может быть, нам вообще лучше перестать заниматься сексом, раз из-за него ты так плохо обо мне думаешь?
- Я думал, что наши отношения проживут хотя бы месяц… - вздохнул Шулейман. – Но срок жизни им – шесть дней. Что ж – се ля ви.
- Я не говорю, что хочу прекратить отношения, - покачал головой Том. – Будем и дальше вместе, но без секса.
Оскар две секунды молчал, думал, и в глазах его загорелся хитрый огонёк. Сощурившись, он предложил:
- А давай поспорим: кто из нас дольше продержится без секса и не взвоет? – он протянул Тому руку для заключения пари.
Но Том демонстративно отвернул от него лицо и ответил:
- Не буду я с тобой спорить.
- Ты так неуверен в себе?
- Я уверен в тебе, - Том обдал Оскара взглядом.
- Считаешь меня похотливым животным?
- Нет. Но тебе точно нужно больше, чем мне. Я двадцать три года прожил без этого и ещё столько же спокойно проживу.
- Так давай поспорим, - снова сказал Шулейман и повторно протянул ему ладонь. – Можешь сам ставку выбрать, или на интерес.
- Я не буду спорить, - повторил Том и, резко обрывая тему, замахал руками: - Всё! Отойди и не мешай мне!
Но, едва Шулейман отступил от рояля, Том спохватился и потребовал обратного:
- Подожди! Оскар, помоги мне!