Он подошёл и сел рядом с Оскаром, и, обвив его руками за шею, поцеловал. В щёку поцеловал, затем в губы, ещё раз в губы… Тому хотелось ласки и близости, после стольких часов тёплой, пронизывающей, но ограниченной рамками дружбы близости с Марселем ему необходим был полный контакт, завершённость, сброс напряжения.
Поначалу поцелуи были почти невинными, всего лишь прикосновениями, прихватами, игрой разомкнутых губ. Но незаметно они стали глубже, дольше, вообще без отрыва, а тела ближе.
Оскар перевалил Тома через себя на другую сторону дивана, где было больше места и можно лечь. Сам опустился сверху и тут же вновь впился в самый желанный, сводящий с ума рот. В рот, который, чёрт побери, не становился привычным, как и всё остальное, его хотелось целовать, терзать, заполнять собой снова и снова. Так же, как тогда, когда мог только смотреть. Даже больше. С каждым днём больше.
Оторвавшись от губ Тома, Оскар заглянул в его открывшиеся глаза. В невозможные распахнутые глаза, по которым ныне хрен что поймёшь. Том так близко, ближе некуда, и одновременно бесконечно далеко. Он не принадлежит ему, и никогда не будет принадлежать. Уже сейчас он уходит всё чаще и на всё более долгое время, а когда-нибудь - Оскар полагал, что до того момента едва ли пройдёт больше года – он уйдёт с концами.
Хотелось закрыть Тому глаза. Или обхватить тонкую, доверчиво открытую шею и задушить. Чтобы перестал вытягивать душу и жилы; чтобы перестать привыкать к нему всё больше, всё больше подсаживаться, впадать в зависимость.
Том, не сводя с Оскара взгляда, по-детски изломил брови: почему ты медлишь?
Шулейман положил ладонь ему на горло, чувствуя под кожей хрящи гортани и биение пульса под пальцами с двух сторон, и с усмешкой спросил:
- Секса хочешь?
- Тебя хочу, - на выдохе ответил Том.
Это не было смущённо или пошло, но предельно откровенно. Настолько, что у Оскара на мгновение потемнело в глазах. Он зарычал и, схватив Тома за подбородок, снова начал целовать его, с такой животной страстью, словно хотел съесть. Или сделать больно.
- Пойдём в спальню, - сказал Том, оставшийся в одной водолазке.
- Нет, здесь, - отрезал Шулейман и, поднявшись с Тома, потянул его за руку.
Он усадил Тома верхом на себя и стянул с него ненужную кофту, отшвырнул её в сторону.
- Оскар, я не хочу так. Я устал… - искренне пожаловался Том. – Я сегодня весь день был на ногах.
- Побудешь ещё, - заявил Шулейман и, отведя его ягодицу в сторону, приставил член к отверстию.
Оскар забыл про смазку. Том не напомнил. Но от первого толчка, вогнавшего толстый член сразу на треть в сухое, тугое, Том зажмурился и болезненно застонал, невольно вцепившись в спинку дивана. Внутри саднило и жгло. При желании эти неприятные ощущения можно было перетерпеть и, Том не совался, скоро стало бы хорошо, но они дезориентировали неожиданностью.
Чертыхнувшись, Шулейман снял его с себя и ссадил на диван, и пошёл за смазкой.
- Можешь продолжать? – спросил он, вернувшись.
- Да, могу, - кивнул Том.
После подготовки продолжили, теперь Оскар был аккуратнее. Том всё равно снова оказался верхом, но усилий от него не требовалось: только напрягать бёдра, чтобы не садиться полностью, а держаться чуть приподнятым. Всё остальное Шулейман делал сам. Потом он уложил Тома на спину.
Том бы так и уснул на диване, изморенный сексом и опустошительным оргазмом, завершившими отличный насыщенный день. Но Оскар его, еле разлепляющего глаза, растолкал и отвёл в спальню.
Глава 8
Глава 8
Что ты хочешь носить этой весной?
Что, по-твоему, модная новинка?
Что ты хочешь носить в этом сезоне?
Lady Gaga, Donatella©
До показа Том встретился с Мирандой всего один раз, в его домашней мастерской, на примерку нарядов, которые ему предстояло демонстрировать. Многие вещи вызывали у Тома вопрос: «Почему это надевают на меня?» и нежелание облачаться в них, но он стоически терпел. Уговор дороже денег. Тем более что он не согласился на предложенные условия, а сам их выдвинул, сам предложил себя.
Заодно Миранда посвятил его в концепцию шоу. Показ должен был пройти не в форме стандартного прохода по подиуму. Тому предстояло выйти первым в первом костюме и больше не уходить с глаз зрителей, а всем остальным моделям была отведена роль его «обслуги»: они будут выходить по парам и переодевать его, заодно демонстрируя тот единственный образ, который им отведён, а Том в это время будет рассказывать свою историю.