- Миранда, пожалуйста, не надо.
Две модели, сидевшие ближе всего к ним, навострили уши, чтобы услышать, что скажет Маэстро на это непослушание.
- Я думаю, что делать с твоим лицом! – воскликнул Миранда и снова схватил Тома, за подбородок, повертел его голову из стороны в сторону. – Чего-то не хватает… Покажи зубы.
Том вопросительно повёл бровью, но ничего не сказал и показал. Миранда довольно кивнул, поднялся и, встав сбоку от Тома, запустил пальцы ему в волосы. Взлохматил волосы, пригладил и снова взлохматил, после чего, отпустил, отошёл и велел:
- Раздевайся. Тебе нужно побыть без одежды перед началом.
- Тут не очень тепло, - Том под стать своим словам поёжился и обнял себя за плечи. – Я замёрзну.
- Раздевайся! – повторил Чили и переключился на всех остальных: - Почему здесь так холодно?! Где этот… Хотя бы пульт!
Том разделся, но, просидев пять минут в трусах и носках, взял с кресла в дальнем конце комнаты плед, накинул его на плечи. Это же не одежда, правильно?
В помещение зашёл Шулейман, с Томом они приехали вместе, но он задержался где-то в здании. Его появление и целенаправленный проход к Тому дополнительно уязвили девушек. Потому что, мало того, что им сегодня отвели роль пешек, фона вокруг Тома, ещё и показывалось, что у него есть то, чего хотела каждая без исключения.
У одной девушки, сидящей за крайним левым столиком, на глаза навернулись слёзы. Более шести лет тому назад у неё была связь с Шулейманом, и ей казалось, что у них может получиться нечто серьёзное, так как они целую неделю провели вместе.
Всё было так прекрасно, сказочно… На её взгляд. А сейчас он её даже не помнит.
Но нет, помнит.
- О, привет! - произнёс Оскар, заметив бывшую любовницу, ту самую модель, которая некогда вывалилась из его машины на ходу. – Ты…? – добавил с намёком, что она должна назвать своё имя, которого он не помнил.
- Дени, - подсказала девушка с желанием вырвать себе глаза, поскольку высушить их силой мысли не получалось.
- Да, точно.
Том вопросительно посмотрел на Оскара, но ничего не сказал. Шулейман ответил на не заданный вопрос:
- Для тебя не секрет, что у меня была бурная жизнь. Конкретно с ней за полгода до знакомства с тобой.
Дени прикрыла глаза, ей хотелось провалиться сквозь землю.
- Ты будешь на показе? – спросила она у Оскара.
- Нет. У меня нет ни малейшего желания смотреть на это, - Шулейман указал на вешалку с костюмами. – Посижу здесь.
Показ начинался ровно в восемь. Зрители уже сидели на своих местах. Погас свет, осталась лишь холодная лёгкая подсветка по периметру подиума, позволяющая различить только силуэт идущего по нему человека – идущего не модельной походкой, а обычным шагом.
В зале включился свет, но еле-еле, вспыхнул слепящим белым экран за спиной Тома.
- Мне было четырнадцать лет, месяц как исполнилось, - бесшумно выдохнув, заговорил Том, обводя взглядом лица в зале. – Больше всего на свете я мечтал завести друзей, которых у меня никогда не было…
Через две минуты на подиум вышла первая пара моделей с новым костюмом для главной звезды шоу. Том позволил раздевать себя, абстрагировался от прикосновений, скольжения ткани по коже, вынужденных движений, помогающих девушкам избавить его от одежды и надеть новую. Продолжал говорить:
- …Он порезал мне нижнюю губу, я испугался, закрыл глаза и открыл рот…
Его голос звучал мерно, без всплесков эмоций и резких срывов, когда горло перехватывает и невозможно выдавить ни слова, невозможно дышать. Наблюдал за зрителями, на лицах которых лежала тень, за постоянной сменой эмоций на их лицах. Удивление, шок, ужас, отвращение, снова удивление, шок…
- …У меня сзади всё время было мокро и липко от спермы и крови. Не знаю, как им не отвратительно было продолжать насиловать меня… Боль и жажда – это то, что я ярче всего помню. Ещё голод. Вы даже не представляете, и я тоже не представлял до того, как страшен голод – настоящий, животный, от которого тело холодеет, потому что телу нечем поддерживать температуру и противодействовать внешнему холоду. Но ты знаешь, что не поешь ни сейчас, ни через час, и дальше будет только хуже…