Молодая женщина справа всхлипнула и закрыла рот рукой в длинной атласной перчатке.
Удивительно, но, произнося вслух кровавые, жуткие, отвратительные подробности пережитого ада, Том по большей части ничего не чувствовал. Он никогда не забудет, никогда не узнает, каким мог быть, если бы не эти звери. Но он мог не вспоминать. У него больше не болело. На месте нарыва, вскрытого скальпелем слова в кабинете гипнолога, выросла новая кожа.
Он пережил.
- …Мне казалось, что у меня вывалятся внутренности и рассыплются по полу…
Пришло время последнего костюма, белого кружевного комбинезона. Том отвернулся от зала, снимая штаны, не прерывая своего монолога. Замялся на секунду, чего не было заметно со стороны, и спустил с ног трусы и вынул из них ступни. Не прикрывался и не прятался за «ассистентками». У него там всё нормально, пускай видят. Догола и даже до трусов он бы никогда не обнажился в общественном месте, но сейчас его нагота – тоже часть искусства.
Надев комбинезон, Том повернулся к залу. Взял паузу, чтобы поправить головной микрофон.
- … Насилие – это страшно, мучительно, унизительно, оно ломает. Но страшнее него, страшнее всего – кромешная темнота, в которой ты медленно сходишь с ума…
Не было никакого объявления об окончании показа, он просто закончился. Том замолчал. И вдруг весь свет погас, зажёгся, и со стороны главного входа, находящегося за спинами зрителей, побежали десятки, целое полчище крыс. Женщины завизжали, закричали, некоторые мужчины тоже. Крысы бежали под ногами гостей, огибая преграды; гости задирали ноги, вскакивали со своих мест.
Том замер на краю подиума с приоткрытым от шока ртом. Миранда не предупреждал его об этом эффектном конце. Но, так как стоял на возвышенности, Тому удалось понять, что крысы ненастоящие. Это голограмма.
Иллюзия исчезла. И вместе с громким, пугающим звуком взорвался свет, обдав красным, кровавым стены. Теперь точно конец.
Зажёгся обычный, полный свет. На подиум вышел Маэстро, а следом за ним все остальные модели. Гости аплодировали стоя. Это был шок, во многом неприятный, чрезмерный, но после такого всплеска эмоций невозможно не восхищаться тем, кто его подарил.
Том заметил, что одна женщина в первом ряду плачет. Спрыгнув с подиума, он подошёл, опустился перед ней на корточки и тронул за колено, прикрытое элегантным чёрным платьем.
- Мадам, вы боитесь крыс?
Женщина, отняв руки от лица, посмотрела на него, со всхлипом покивала, зажмурив глаза, и снова закрыла лицо ладонями. Её плечи вздрагивали.
- Они довольно милые. Нет причин их бояться, потому что они не способны вам навредить, - успокаивающе произнёс Том, вновь тронув женщину за колено. – Если только вы не окажетесь обездвиженной где-нибудь в подвале, где они голодают. Но вы ведь не я и не попадёте в такую ситуацию? – он широко улыбнулся.
Мадам снова открыла лицо и срывающимся голосом спросила:
- Правда?
- Да, - заверил её Том. – С вами ничего подобного не случится, а в других обстоятельствах их нет смысла бояться. Вы знаете, что крысы очень умные и преданные животные? Зачем таких бояться?
Том нёс всё, что приходило в голову, чтобы отвлечь и успокоить, пусть не он виноват в том, что эта женщина напугана.
- Они… - мадам не договорила, мотнула головой.
Иррациональный, беспричинный ужас перед крысами преследовал её с самого детства.
- Если вы всё-таки так боитесь, - сказал Том, - то завидите кота. Кот – лучшая защита от крыс.
Мадам ожила, повернулась к своему спутнику:
- Дорогой, мне нужен кот!
- Конечно. Завтра же займёмся этим, - ответил мужчина и, посмотрев на Тома, одними губами сказал: «Спасибо».
Спасибо за то, что успокоил, потому что он сам, привыкший видеть любимую супругу эталоном спокойствия и рассудительности, растерялся от её истерики и не знал, что делать. Так бы и сидел пнём.
Том, улыбнувшись только губами, покачал в ответ головой: не за что. Убедившись, что мадам больше не плачет, он ушёл за сцену, в комнату для моделей, где его ждал Шулейман.
- Его уже можно купить? Я бы с удовольствием порвал на тебе эту дрянь, - проговорил Оскар, обняв Тома за талию, и многозначительно провёл ладонью по обтянутому кружевом боку.