- Ни капли.
- Тогда лизни его, - Том отнял Лиса от себя и протянул Оскару.
- Лизать собаку – это очень странное желание. У меня такового нет.
- Вот и не говори, что ты не брезгливый, - Том вернул щенка себе и отпустил на кровать.
Лис спрыгнул на пол и побежал к Космосу, который пришёл сам, но на кровать не лез.
- Я чистоплотный, - ответил Шулейман. – Так будет правильней. И это совсем не та тема, которую мне сейчас хочется обсуждать.
Он потянул Тома за руку и уложил на себя.
- А какую хочется? – спросил Том, не пытаясь подняться или скатиться.
Шулейман мимолётно улыбнулся-усмехнулся, показав зубы, и, не сводя взгляда с лица Тома, взял его руку и направил под одеяло, под которым у него не было никакой одежды. Коснувшись горячего, твёрдого члена, пальцы Тома дрогнули. Но через две секунды он осмелел, прикусил губу и обхватил ствол пальцами. Мучительно медленно, как будто неуверенно провёл кулаком вниз, верх…
Он делал это в первый раз. Когда брал в рот, что, впрочем, за всё время Том делал лишь трижды, он придерживал ствол у основания, там, докуда не мог натянуться при всём желании, хотя стремился к этому. Но никогда не ласкал рукой, ни во время оральных ласк, ни просто так, отдельно.
Щёки вспыхнули от этого нового переживания, нового ощущения – пульсирующего члена в своей ладони, и сердце застучало чаще, мощнее. Том и себя по-прежнему ни разу не стимулировал, поэтому это действие было для него чувственным открытием.
- Сейчас только так, - уткнувшись носом Оскару под челюстью, прошептал Том. – Я не хочу полностью.
- Спорим, что через минуту ты передумаешь?
Том не поспорил, но всё равно проиграл. Потому что на самом деле был отнюдь не против, просто хотел сначала принять душ, попить… И надо хотя бы иногда не даваться. Иногда Тому нравилось отказывать Оскару.
За завтраком Оскар сказал:
- Я планирую съездить к папе. Ты со мной, - он не спрашивал, не предлагал, а ставил перед фактом.
Том поднял взгляд от тарелки, прожевал и, опустив вилку, с некоторым напряжением спросил:
- С тобой? Зачем мне ехать?
- За тем, что я так хочу. А ты не хочешь?
- Я не знаю… Думаю, я буду лишним. – Том помолчал, жуя губу, и спросил: - Ты снова не хочешь оставлять меня одного дома? Если да, то я могу…
- Я просто хочу, чтобы ты поехал со мной, - ответил Шулейман, не дослушав его. – Мы встречаемся, я был у тебя дома, а ты нет.
- Я знаком с твоим отцом, - Том неуверенно выдвинул аргумент в пользу того, что эта поездка не обязательна.
- Ты не хочешь ехать? – в лоб спросил Оскар, чуть сощурился, смотрел пристально. – Есть причина?
Том опустил взгляд в тарелку и, невесомо водя по ней вилкой, ответил:
- Рядом с твоим отцом я чувствую себя неловко…
- В последнюю вашу встречу я ничего подобного не заметил. Ты держался довольно свободно, особенно в сравнении с тем, как обычно при нём робеют люди. И это ещё тогда было, раньше. С твоей теперешней степенью свободы как бы папе не пришлось робеть, - Оскар усмехнулся.
- Если я начну неадекватно себя вести или говорить что-то не то, заткни мне чем-нибудь рот… - пробормотал Том.
- Будем считать, что это означает согласие, - кивнул Шулейман. – Не волнуйся, Котомыш, всё пройдёт хорошо, - он подмигнул Тому. – Это всего лишь семейная встреча. Заодно посмотришь место, где я вырос.
Том кивнул. В вербальном выражении согласия не было необходимости, Оскар и так правильно истолковал его реакцию как капитуляцию в этом слабеньком со стороны Тома споре.
Когда Том ушёл с кухни, Оскар набрал отца:
- Привет, папа, - весело поздоровался он. – Как насчёт встречи?
- У тебя какие-то проблемы?
- Почему сразу проблемы? Просто хочу увидеться. Соскучился по тебе, по дому…
Пальтиэль помолчал пару секунд и произнёс в ответ:
- Что-то не верится. Оскар, скажи сразу, что случилось, или, что ты задумал?
- Вот как я могу исправиться, если ты убеждён в том, что я способен только на плохое, и не веришь мне? А я, между прочим, от всей души…