Оскар молча подошёл и в этот раз не нежничал с ним, а резко развёл ему ноги до упора, придавливая к крышке рояля. Том застонал от охватившего мышцы и связки болезненного жжения, зажмурив глаза и откинув голову.
- Не порвался? – поинтересовался Шулейман.
- Не знаю… - немного сдавленно ответил Том, не открывая глаз. Боль схлынула, и жжение тоже быстро стихало. – Кажется, нет. Всё в порядке.
Он открыл глаза, посмотрел на Оскара и попросил:
- Нажми кнопку на камере. Я уже всё настроил.
Шулейман выполнил просьбу и вернулся в кресло. Больше ничего не говорил, сидел, поддерживая большим пальцем подбородок, прикрывая рот кулаком, и внимательно наблюдал за Томом. Пытался разобраться в себе, в причинах своей тревоги, которая не сказать пока, что была обоснована, но пища для размышлений имелась.
Но, закончив, Том слез с рояля, снял лодочки и стал прежним Котомышом, его Томом – большим ребёнком, переминающимся с ноги на ногу, смотрящим в пол.
Том не дался Оскару в руки пообжиматься и не только – ему нужно было заниматься делом. Он ушёл в свою комнату, переоделся в нормальную, свою привычную домашнюю одежду и засел с ноутбуком на кровати, перекинул на него сделанные фотографии.
Весь остаток дня Том провёл за обработкой фотографий, на всех «затёр» шрамы. На его взгляд, они в созданный образ не вписывались, и привыкал к тому, как будет выглядеть без них, поскольку, хотя не торопился с этим, но знал, что когда-нибудь сведёт их, это было уже принятым взвешенным решением.
Создал в папке «Мои работы» папку под сегодняшнюю сессию, обозвав её лаконично «В колготках и лодочках», сбросил в неё все снимки. Потом выбрал три для публикации: из серии на крыше, на фоне стены и на рояле. Зашёл в свой аккаунт, дважды «опубликовать» - «дубликаты» на фоне неба и стены выложил одним постом.
Уведомление о первом лайке пришло в первую же секунду после публикации. Том не открывал.
Том посмотрел на количество подписчиков – 1,7 миллиона. Это число ничего для него не значило, он не думал, много ли это, мало. Первые три сотни тысяч набежали в первые сутки после регистрации, когда Шулейман, как и обещал, разместил в своём аккаунте ссылку на страницу Тома и обратил на него внимание общественности, которая с интересом-жадностью-благоговением следила за его жизнью. Его имя указала Изабелла, блондинка с собачками, имени которой не запомнил, Вива… Потом о нём узнал Карлос Монти, подписался, делал репосты, что привело к Тому людей из модной сферы. За его страницей следили и многие бывшие коллеги-модели, наблюдали за его жизнью посредством публикаций и хотели удостовериться, что выскочка-конкурент не вернётся.
На странице была стабильно высокая активность.
В первое время Том честно пытался отвечать всем комментаторам и тем, кто писал в директ. Но быстро оставил это дело. Потому что времени оно отнимало много – и чем больше отвечал, тем больше сообщений ему прилетало в ответ, а пользы и удовольствия не приносило никакого. И ему не нравилось читать, что он беспринципная дрянь, удачно и выгодно присевшая на известное место, а таких сообщений тоже приходило немало. Они не трогали, не заставляли усомниться в себе, но касаться этой грязи, необоснованных обвинений и злобы не было никакого желания.
Том не нуждался в обратной связи. Он просто делал то, что ему нравится и что у него получается, и делился этим с миром. А если захочет услышать мнение другого человека о своей работе, обратится к Оскару, семье, Марселю, Карлосу, в конце концов, который профессионально разбирается в фотографии. Но никак не к обезличенной толпе незнакомцев.
Посмотрев время на экране – начало двенадцатого, Том положил мобильник на тумбочку и пошёл к Оскару. Забрался к нему на постель и лёг под бок, положил голову на его плечо.
- Я закончил, - с усталым вздохом сообщил Том.
- Я уже оценил.
Том поднял голову и посмотрел на Оскара с улыбкой в глазах, и лёг обратно, закрыл веки.
Устал. Особенно глаза устали. Качественная обработка изображений требовала большой зрительной концентрации и, следовательно, напряжения.
- Эй, ты что, дрыхнешь уже?! – воскликнул Шулейман.
Том не ответил, лень была. А через несколько секунд незаметно соскользнул в сон.
Оскар понял. Посмотрел на Тома ещё немного и, обняв одной рукой за плечи, поцеловал в лоб.