Том под столом положил ладонь Оскару на бедро, тем самым благодаря за поддержку и, о чём невозможно было догадаться, выказывая восхищение его языковой бойкостью. Шулейман повернулся к нему, улыбнулся и, взяв за подбородок, коротко прижался губами к губам.
Пальтиэль, не ожидая ни секунды, покашлял, намекая на то, что здесь не место для лобызаний и он не желает этого видеть.
- Мы не собираемся целоваться, - ответил Оскар на недовольство отца. – Это всего лишь чмок.
- Было бы лучше обойтись и без этого.
- Прошлого не переписать, - пожал плечами Оскар.
- Но можно будущее, - спокойно заметил Пальтиэль. – Оскар, пожалуйста, держи себя в руках.
- Я постараюсь.
Шулеймана-старшего поразил такой ответ сына – такой нормальный. Оскар что, вышел на новый уровень мастерства в манипулировании и теперь он, Пальтиэль, который и так всегда проигрывал ему, окажется попросту размазанным? Либо у него паранойя. Либо…
Он внимательно посмотрел на Оскара, пытаясь его понять, но тот уже отвёл взгляд: глянул на Тома, словно проверяя, на месте ли он, и сосредоточился на содержимом тарелки.
Пальтиэль наблюдал за ними и в один момент спросил:
- Оскар, вы собираетесь уехать сразу после обеда или задержаться?
- Не сразу.
- Уделишь мне немного времени? Мне нужно поговорить с тобой наедине. Том, ты не против? – Шулейман-старший посмотрел на Тома.
- Нет конечно… - мотнул головой Том.
- Говори сейчас, - неожиданно сказал Оскар.
- Нет, лучше позже. Это личный разговор.
- Разговор касается Тома? Если так, то я всё равно потом всё расскажу ему, так что не стесняйся. Говори, папа.
Правильнее было сказать, что разговор никак не связан с Томом, но их «отношения» уже сидели у Пальтиэля в печёнках. Он тихо постучал рукоятью ножа по столу, раздумывая, и, подняв взгляд к сыну, спросил прямо:
- Долго это ещё будет продолжаться?
- Что?
- Ваша игра в отношения. Тебе не кажется, что она затянулась?
Оскар тихо усмехнулся, прикрыв глаза, и, посмотрев на отца, ответил:
- Должен признаться, что я тебя обманывал. Мы не встречались, когда я тебе так говорил. Я как раз хотел тебе рассказать, так что хорошо, что ты завёл эту тему.
Пальтиэль понимающе покивал – он даже не злился, потому что, хоть сын разыграл очередной спектакль, изрядно подпортивший ему нервы, но сейчас он не увиливал и не смеялся над ним.
- Давно пора, - сказал он. – Ваши «отношения» уже давно смотрятся неубедительно.
Том очень боялся, что зайдёт именно этот разговор, об их отношениях, ведь на самом деле встречаться они начали совсем недавно, но для отца Оскара уже давно, нужно было или сознаться, или продолжать лгать, придерживаться легенды. И вот, страх сбылся. Том прижимался к стулу, не напоминал о себе и думал: это что, получается, теперь им придётся скрывать свои отношения, раз Оскар сказал, что они не вместе?
- Да, пора, - согласился Оскар. – Потому что теперь мы на самом деле вместе. Я доигрался, папа, - он улыбнулся отцу.
В этой последней реплике было что-то такое безысходно честное, откровенное, что у Пальтиэля внутри всё похолодело. Он откуда-то чувствовал – сейчас Оскар не лжёт, и это выбивало почву из-под ног.
Неужели Оскар на самом деле полюбил этого мальчишку?! Он что, идиот?! Он не мог!
Пальтиэль устремил на сына шокированный и очень серьёзный взгляд.
- Се-ля-ви, - пожал плечами Оскар, добивая родителя. – Но давай обойдёмся без чтения нотаций, ладно? Я уже большой мальчик.
- Я тоже считаю себя неподходящей парой для Оскара, - сказал Том.
Это было честно. И нужно было что-то сказать, а не отсиживаться и делать вид, что он тут ни при чём. При чём. В отношениях участвуют двое, а инициатором их начала вообще был он.