- Оскар, я планирую продолжить модельную карьеру, - наконец признался Том, не отпуская руки Шулеймана. – После первого показа Миранды мне поступило достаточно много предложений. Я не хотел тебе говорить, пока не решу окончательно, и я ещё не решил, но склоняюсь к тому, что сделаю это. По крайней мере, с Мирандой я бы хотел продолжать сотрудничать, если он позовёт меня.
Он выдержал короткую паузу, прикусив губу, и спросил:
- Как ты к этому относишься?
- Ты будешь по несколько месяцев подряд пропадать на показах и фотосессиях? – в свою очередь поинтересовался Оскар.
- Нет, - Том уверенно качнул головой. – Я собираюсь участвовать в паре-тройке мероприятий за сезон, только в показах.
- В таком случае хорошо отношусь, - кивнул Шулейман.
Также на втором этаже располагался кабинет Шулеймана-старшего. В нём Том не позволял себе ничего трогать и не ходил по нему, остановился в трёх шагах от порога, но разглядывал обстановку с большим любопытством. Оскар подошёл к нему сзади и поцеловал в шею под ухом, обнял, сцепив руки на животе.
Том вздрогнул и обернулся через плечо к нему, говоря:
- Оскар, что ты делаешь?
Шулейман с лёгкой ухмылкой на губах, не отводя взгляда от его глаз, толкнул дверь, и она захлопнулась.
- Всё ещё не догадываешься? – спросил он после этого.
Том вытаращил глаза.
- Это кабинет твоего отца.
- Знаю. Я всегда мечтал сделать это здесь. – Оскар шагнул к Тому и снова обнял, на этот раз лицом к лицу, сцепив замок пальцев на его пояснице. – А теперь у меня более конкретное желание – хочу сделать это здесь с тобой.
Он хотел поцеловать Тома, но Том увернулся, и Оскар мазнул губами по щеке.
- Оскар, нет. Нет…
Шулейман держал Тома, терзал губами шею, и Том не мог отрицать, что тоже заводится. Когда Оскар поймал его губы своими, придержав за подбородок, и сразу по-хозяйски вторгся в рот, Том уже не сопротивлялся. Оскар беспардонно мял его задницу, отчего их бёдра соприкасались, тёрлись.
- Оскар, сюда в любой момент могут зайти, - разорвав поцелуй, сбито произнёс Том, взывая к разуму Шулеймана.
- Никто не зайдёт.
- А если? Если твой папа зайдёт? Это же будет…
- Он достаточно тактичен, чтобы не прерывать нас. Если он заглянет, то тихо закроет дверь с обратной стороны, а потом поговорит со мной о моём поведении.
Телом, всем Том хотел. Но не хотел разумом, понимал, что нельзя. Такой вариант – заняться сексом здесь – даже рассматривать нельзя.
- Оскар, у нас нет смазки, - Том, часто дыша и облизывая губы, назвал причину, которая точно должна остановить. – Мне без неё тяжело… Больно.
Шулейман достал из кармана джинсов и продемонстрировал одноразовый пакетик лубриканта.
- Предусмотрительно, - только и смог растерянно произнести Том, и сощурился: - Ты что, планировал это?
- Я предполагал, - с ухмылкой, сверкая потемневшими, ставшими потрясающе яркими и глубокими от желания глазами, ответил Шулейман и снова привлёк Тома к себе.
- Оскар, не надо, - слабо, совершенно незначительно вырываясь, говорил Том. – Пожалуйста, одумайся. Я не хочу.
- Хочешь.
- Если твой папа зайдёт, я умру от стыда… Нет!
Том, собрав остатки воли и сил, плавящихся и утекающих по мере нарастания желания, ударил Оскара ладонями в плечи, отпихивая от себя, и сам отошёл. Шулейман поймал его, сзади, прижался, одной рукой перехватив поперёк живота, а второй под челюстью.
- Оскар, отпусти меня…
Шулейман не слушал.
- Оскар, пожалуйста… - чуть ли не проскулил Том.
Оскар с нажимом гладил его от низа живота вниз, по оттопыренной ширинке и между ног, вглубь, и обратно. Том хватал ртом воздух и бессильно поджимал немеющие, покалывающие пальцы на руках. Запрокидывал голову, выгибался и поднимался на носочки в попытке уйти от касаний. От этой неизысканной, грубой ласки вело голову и хотелось хныкать от распирающего, свербящего возбуждения, которое она распаляла всё больше и больше, до степени невыносимости.
Том чувствовал, что потёк. Никогда ещё так сильно, резко, быстро. Он никогда не думал, что можно так хотеть там. Но сейчас Тому хотелось, чтобы рука Оскара пошла дальше, прикоснулась к нему сзади, чтобы он вставил в него пальцы. Это было похоже на острый зуд, который может унять только одно. Пылающий зуд, охвативший от пупка до крестца.