- Ты тоже думаешь, что причина в Томе?
- Тоже? – Пальтиэль внимательно, серьёзно посмотрел на друга. – То есть ты думаешь, что дело в Томе?
Эдвин помолчал, прикидывая, что надо говорить, что нет, и надо ли вообще, и ответил:
- Да, я так думаю.
- Почему?
- Я провёл анализ поведения Оскара за последние шесть лет, его позитивные изменения явно коррелируют с присутствием Тома. Это не стопроцентно достоверный вывод, так как я всего лишь сторонний наблюдатель и в любой ситуации есть множество переменных. Но связь очевидна. Особенно заметна она с того момента, когда Оскар забрал Тома из Финляндии. Про сейчас можно ничего не говорить, ты и сам всё видел.
Пальтиэль взял со столика отставленный бокал, поводил пальцами по кромке, думая обо всей этой ситуации, и сделал глоток.
- Получается, грубо говоря, поведение Оскара зависит от Тома? Есть Том – Оскар меняется в хорошую сторону, нет… - Пальтиэль не договорил, и так было понятно, что он хотел сказать.
- Я не до конца уверен, - повторил Эдвин. – Но получается, что так.
Шулейман-старший побарабанил пальцами по жёсткому подлокотнику, хмурил брови, водил серьёзным, строгим, погружённым в себя взглядом по комнате в стороне от друга, не останавливаясь ни на чём. Снова думал. С таким сосредоточенным видом он даже рабочие вопросы не решал, разве что в молодости, когда ещё не стал мастодонтом своего дела.
И вздохнул, устало, бессильно прикрыл глаза, говоря:
- Мне кажется, у Оскара есть какие-то чувства к этому мальчику… Они разыгрывали передо мной любовь с две тысячи восемнадцатого, но сегодня я увидел… Не знаю, как это объяснить, но я просто почувствовал, что всё по-настоящему.
- Неудивительно, он ведь твой сын.
- Я всегда думал, что между нами нет никакой связи… - Пальтиэль отвернул голову в сторону, вновь побарабанил пальцами по подлокотнику. – Что нам с этим делать? – он вернулся к деловому тону и подходу, посмотрел на друга. – Если Том так благотворно влияет на Оскара, он должен быть рядом с ним. Но он – не пара Оскару, - он скривил губы.
- Почему ты считаешь Тома неподходящей партией для Оскара?
- А ты считаешь подходящей? – Пальтиэль вперил в Эдвина суровый взгляд; голос его выдал крайнее недовольство.
Эдвин ответил спокойно:
- Я знаю, что я думаю. Хочу узнать, что об этом думаешь ты.
Шулейман-старший откинулся на спинку дивана и начал перечислять:
- В первую очередь меня не устраивает то, что Том парень. Он человек не нашего круга. Он психически болен… Достаточно?
- Достаточно, - кивнул Эдвин и парировал: - В наше время гомосексуализм не проблема, у многих представителей вашего круга есть любовники.
- Любовники, а не официальные спутники, - подчеркнул Пальтиэль.
- Это неважно.
- Важно.
- Хорошо, - согласился Эдвин. – Англад сочетался браком с мужчиной ещё в одиннадцатом году.
- И где он сейчас? – также парировал Пальтиэль.
- Это случилось из-за того, что он начал принимать неверные, недальновидные и откровенно глупые решения, а не из-за однополой любви.
- Ты защищаешь Тома?
- Нет, я его не защищаю. Но я считаю, что нужно судить о нём по его личным качествам, а не по тому, что он не выбирал и не может изменить.
- Ты прав, - подумав, кивнул Шулейман-старший. И тут же добавил: - Но, может быть, Оскар просто повзрослел и дело вовсе не в Томе, а он всего лишь оказался рядом? И если Оскару подобрать кого-то другого, более подходящего и кто его устроит, будет то же самое?
- Вспомни себя с Хелл, - вместо всех долгих рассуждений сказал Эдвин.
- Ни слова об этой женщине, - чётко, едва не со звоном в голосе, произнёс Пальтиэль.
- Мне не доставляет никакого удовольствия говорить о ней, ты это знаешь. Но вспомни. Тебя бы удовлетворил другой вариант?
Пальтиэль задумался, но на самом деле думать тут было не о чем. Ответ – нет, не удовлетворил бы. В своё время он так и говорил родителям – мне не нужна другая, только она.