Как же летит время… Кажется, не так давно он был молодым, упрямым и влюблённым и доказывал родителям своё право на любовь и счастье личное, отличное от того, которое они для него задумали. И вот уже он сам не одобряет выбор своего взрослого сына и думает, как на него повлиять.
- Нет, мне не нужен был никто другой и ты это знаешь, ты ведь был со мной в то время, - ответил он.
- Вот и подумай, стоит ли оно того. Если ты не примешь выбор Оскара и будешь ему препятствовать только потому, что Том тебе не нравится, чего ты добьёшься в итоге? Допустим, Оскар по-настоящему любит Тома, а у тебя получится их развести, в таком случае он будет несчастлив. И в любом случае твоё вмешательство испортит ваши отношения. Даже у тебя с родителями они испортились, и вы так и не успели помириться. А у тебя с Оскаром…
- Сам знаю, - Пальтиэль порывисто прервал Эдвина и встал, начал ходить по комнате туда-сюда. – Но какова может быть цена такого счастья? Чем оно для меня обернулось?! – он остановился, посмотрел на друга. – Разочарованием, невозможностью быть счастливым с кем-то другим, испорченными отношениями с единственным сыном, одиночеством, больным сердцем и не проходящим чувством, что моя жизнь не удалась, несмотря на то, что у меня есть всё? Меньше всего я хочу, чтобы Оскар повторил мой путь.
Ему стало неудобно за этот всплеск эмоций и излишнюю откровенность. Но сейчас он не мог оставаться спокойным и сдержанным, его распирало. Несмотря на их непростые, да просто отвратительные отношения, Пальтиэль очень любил Оскара и боялся однажды увидеть в его глазах вместо привычной насмешки и уверенности – страдание и пустоту. Он хотел защитить его от той боли, которая самого продолжала точить, игнорируя все сроки давности.
- Я тоже не хочу этого, - сказал Эдвин, следя за Пальтиэлем.
Шулейман-старший достал из ящика антикварный портсигар, а из него сигарету. Он не мог вспомнить, когда в последний раз курил, кажется, это было в две тысячи четвёртом. Но у него в доме всегда были сигареты.
- Пальтиэль, тебе нельзя, - напомнил Эдвин.
- Сегодня можно, - ответил Шулейман-старший и, подкурив, глубоко затянулся.
Голову повело с непривычки, но это было быстротечное и приятное чувство. Он прислонился спиной к подоконнику и постукивал по его ребру безымянным пальцем правой руки, в которой держал сигарету.
- Поступим так, - заговорил он после паузы. – Пусть у этих отношений будет шанс, я не буду пока вмешиваться. Но нужно узнать, что за человек Том, как ты сказал – что за личность. В первую очередь – верный ли он? Я должен быть уверен, что Том не уйдёт, пока Оскар сам не укажет ему на дверь. Если он вообще сделает это. Пусть за Томом последят.
Эдвин улыбнулся. Так-то уже. Пальтиэль заметил это:
- Почему ты улыбаешься? Ты что-то знаешь?
- Нет, ничего.
- Эдвин, не надо со мной уходить от ответа.
- Хорошо, - Эдвин вздохнул. – Я уже несколько месяцев приглядываю за Томом. Не сам, разумеется.
- И ты молчал?!
- Это маленькое личное расследование.
Шулейман-старший снова сел на диван напротив друга, сидящего в кресле, спросил:
- И? Что ты можешь о нём сказать?
- Толком ничего – ничего интересного. Том ведёт довольно закрытую и странную для своего возраста жизнь. Он часто гуляет в одиночестве, но именно гуляет – ходит по улицам, сидит на лавке, фотографирует дома, небо, в общем, всё вокруг. Один раз встречался с другом, парнем по имени Марсель, и это тоже довольно странный момент – его друг консультант в магазине техники, это не друг детства. Ещё один раз встретился на улице – видимо, случайно – с одним дизайнером, Мирандой Чили, и дважды ездил к нему домой, но это оправдано, так как Том бывшая модель и сейчас возобновляет карьеру. В первый раз Том ездил к нему с Оскаром и сестрой.
- Удели особое внимание дружбе с консультантом. Что-то мне это уже не нравится.
Пальтиэль сделал вторую затяжку от почти истлевшей сигареты и затушил её, взял коньяк, но не отпил и сказал:
- Посмотрим, что представляет собой Том. Если он окажется достойным человеком, я приму его. Если нет…
- Он исчезнет, - закончил за него Эдвин.