Первый опыт. На эти слова, вероятно, означающие, что происходящее между ними сейчас всего лишь этап, тренировка, не обратил внимания ни Оскар, ни сам Том. Они затерялись в общем смысле красивого, искреннего высказывания.
Оскар, чуть, уголками губ лишь улыбнувшись, положил правую руку на бедро и перевернул внутренней стороной вверх. Том понял и принял приглашение, положил свою ладонь поверх его и переплёл их пальцы, с извиняющейся и одновременно благодарной, пронзительно открытой, идущей от сердца счастливой улыбкой смотря на Оскара.
Машина продолжала ехать.
- Прости, - повторил Том.
Шулейман не успел ответить, боковым зрением заметил преграду на пути, совсем близко. Он ударил по тормозам, и только качество всех систем суперкара спасло от столкновения, от которого отделяли всего восемь метров. Чёрная красавица, взвизгнув шинами и оставляя следы на асфальте, затормозила в сорока сантиметрах от зада впереди стоящего автомобиля.
От резкого торможения натянулись ремни безопасности. Тому выбило воздух из лёгких и больно ударило по рёбрам. Он хрипло и коротко выругался и взялся за сердце.
- Ты в порядке? – спросил Оскар, повернувшись к нему.
- Да. Но лучше не буду больше тебя отвлекать, - сказал Том, подняв левую руку. - Поговорим дома, - он отодвинулся к дверце и прислонился к ней плечом.
Остаток пути прошёл в молчании, ехать оставалось всего семь минут.
- Почему из всех дизайнеров ты выбрал самого придурочного? – спросил Оскар, когда они зашли в квартиру, и он закрыл дверь.
- Мне нравится Миранда, - ответил Том, снимая обувь.
- У тебя определённо проблемы с выбором людей.
- Но тебя же я выбрал, - Том разогнулся и посмотрел на Шулеймана.
- Ты меня не выбирал.
- Изначально нет, ты достался мне волею судьбы и вышестоящих докторов, которые уже не знали, что со мной делать, - Том отошёл к стене и прислонился к ней спиной, перекрестив руки на груди. – Но потом я мог не соглашаться на твоё предложение работать у тебя и жить с тобой. Да, альтернативы у меня были неясные и печальные, но они были. Я сделал выбор – поехать с тобой. И потом тоже, когда я уже знал, каково жить с тобой и как ты ко мне относишься, я выбрал не вернуться домой, не обратиться в полицию, не попросить помощи у первого встречного или замёрзнуть. Я выбрал – позвонить тебе. Про Франкфурт-на-Майне я уже как-то говорил. Так что, может быть, у меня и не было выбора в виде другого человека, других людей, но в целом он у меня был, и я его делал – я выбирал тебя.
С такой точки зрения Шулейман никогда не смотрел на их непонятные, запутанные, до недавнего времени не вписывающиеся ни в какие принятые рамки отношения. Это заставило остановиться и задуматься.
Так и есть, если подумать, если посмотреть глубже очевидного, - они оба делали выбор, множество выборов, которые привели их в ту точку и к той форме, в которой они есть сейчас. У Тома не было выбора, но на самом деле был, он его делал. Если бы он сказал нет в тот момент, когда Оскар предложил ему работу и кров, ничего бы больше не было, их пути разошлись и уже никогда бы не сплелись так прочно, корнями друг в друга, как произошло в той реальности, которую они прожили и продолжают проживать.
Оскар тоже делал выбор. Самый главный выбор, ему так казалось, он сделал в тот момент, когда Том позвонил из Хельсинки и умолял помочь. Те несколько секунд, в которые Оскар молчал и решал, как ему поступить, были судьбоносными. Скажи он тогда «нет» или просто повесь трубку, Том – Оскар в этом отчего-то не сомневался – всё равно выжил бы, справился с этой очередной бедой, но они бы никогда не стали близкими, теми, кто они есть – кем-то непонятными и особенными друг для друга.
Оскар никогда не верил в судьбу и если говорил о ней, то только в шутку или пренебрежительно. Но тот момент, тот короткий телефонный разговор виделся ему судьбоносным. Именно тогда, в декабре две тысячи семнадцатого, он посмотрел на Тома как-то иначе. Потому что Том вернулся к нему.
Может быть, он уже тогда почувствовал что-то к Тому. Оскар не знал. Но скорее всего нет. Чувства пришли значительно позже, взялись ниоткуда, изнутри, из глубины. [Как будто они всегда были, а в один момент пробудились и пробились на свет].
Может быть… Что-то же толкало его на все те поступки, которые ему не свойственны и которые ничем не объяснить.