Вернув микрофон Миранде, Том спустился в зал и, на ходу отвязывая поводки, пошёл обратно к Оскару.
- Это было нечто! – эта фраза и подобные звучали со всех сторон.
Том улыбался, кивал и не останавливался. Перехватил с подноса у официанта стопку водки и, не поморщившись, замахнул её.
- Всё, рот я продезинфицировал. Могу ещё прополоскать, - с ослепительной улыбкой сказал он, подойдя к Оскару.
Шулейман его приподнятого настроя не разделял, держал руки скрещенными на груди и поинтересовался:
- Ты для этого просил меня пойти с тобой, чтобы я посмотрел на это?
- Нет, - непринуждённо пожал плечами Том. – Я придумал это, когда стоял на сцене. Шутка, маленький перформанс… Миранда же постоянно устраивает что-то такое. Я подумал, что будет здорово сделать что-то в этом духе и удивить его – чтобы он почувствовал, как это. По-моему, у меня получилось. Круто получилось, правда? – он вскинул к Оскару взгляд, улыбался, возбуждённый и довольный собой.
Оскар по-прежнему смотрел на него без намёка на смех, сурово. Улыбка на губах Тома начала слабеть и погасла вовсе. Он опустил голову и сказал:
- Не круто.
Он сел за столик, наклонившись вперёд и подперев лоб основанием ладони. Поводил пальцем по ножке и боку фужера и сделал три глотка.
- Что с тобой происходит? – спросил Шулейман.
Том посмотрел на него, несильно хмурясь, и, отвернувшись обратно, ответил:
- Я не знаю. Почему ты не можешь просто порадоваться за меня, за то, что я научился на что-то решаться? – он вновь, с горечью и обидой коротко взглянул на Оскара. – Я думал, ты посмеёшься вместе со мной.
- Я не люблю, когда меня выставляют идиотом, - Оскар тоже сел.
- Идиотом? – удивился Том, покачал головой. – Я ничего такого не пытался сделать.
- Но ситуация именно такая: мой бой-френд целуется на глазах у всех с другим. Кем получаюсь я? Если бы я знал заранее – другой разговор. Но я не знал.
- Это всего лишь шутка, - Том снова покачал головой, повернулся к нему. – Как я мог сказать тебе заранее, если сам не знал, что сделаю это?
- Может быть, пора начинать сначала думать, а потом делать?
Замечание Оскара было хлёстким, унизительным. Сначала Том хотел просто встать и уйти, но передумал и произнёс:
- А что бы было, если бы я знал и рассказал? Ты бы лишний раз назвал меня дебилом и запретил мне это делать, и всё.
- Назвал бы – скорее всего, запретил – нет, - ответил Шулейман, возвращаясь к своему обычному наплевательству.
Том ждал претензию, накаливания конфликта и от спокойного ответа Оскара немного растерялся.
- А ещё мне не понравилось, что ты мне не дал тебя поцеловать, но поцеловал – вот это, - добавил Оскар, неопределённо махнув в сторону сцены. – Это так, к слову.
Он откинулся на спинку стула, вновь сложил руки на груди и устремил на Тома выжидающий взгляд. «Твой ход» - говорили его глаза. Выяснение отношений теперь превратилось в игру. В такую игру, в какую без конца играли Оскар и Джерри.
Том понимал, видел, что должен ответить, но медлил. Тоже откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, повторяя позу Оскара, и, не сводя с него прямого взгляда, произнёс:
- Не знаю, чего я сейчас хочу больше: ударить тебя или поцеловать. Но благоразумнее не делать ничего. Потому что, если ударю, ты приложишь меня лицом об стол, а если поцелую… то скорее всего тоже получу.
- А ты рискни, - в глазах Шулеймана блеснул огонёк, а губы изогнула ухмылка. – Ты же научился решаться.
- И что мне сделать? – Том вопросительно выгнул бровь.
- Выбери сам. Обещаю лицом об стол не бить. Если ударю в ответ, то сделаю это более изящным способом.
Том подался к Оскару, практически нос к носу, заглянул в глаза. Хотел поцеловать, но не смог – внутри был барьер. Ему казалось неправильным целовать его после того, как менее получаса назад поцеловал другого. Неизвестно почему.
Вместо поцелуя, дав Оскару поверить, что он случится, Том ударил его ладонью по плечу и вернулся на своё место. И, не сдержавшись, рассмеялся, потому что разрядилось напряжение и всё это так нелепо, но весело.