Том взглянул на Оскара, немного неуверенно поднялся, подошёл к Мэрилин и, когда она встала, раскрыл объятия. Когда Мэрилин вернулась за стол, Том развернулся, чтобы пойти на своё место, и едва не натолкнулся на оказавшуюся у него за спиной Эллу.
- Я тоже хочу! – заявила она.
- Ты меня в прошлом не обижала, не обязательно меня обнимать, - уклончиво улыбнулся ей Том.
- Я могу обидеть, если это обязательное условие.
- Сдаюсь! – Том посмеялся, подняв руки.
Он обнял Эллу, после чего поспешил обратно к Оскару под бок – пока ещё кто-нибудь чего-нибудь не захотел.
Домой вернулись почти утром, в три ночи. Том сразу завалился спать, подложив согнутую руку под голову. Шулейман его традиционно растолкал и заставил раздеться и лечь нормально – под одеяло, а не на верхнее покрывало.
Глава 12
Глава 12
Эта life в кайф, когда не хочется назад.
И только этот миг лишь бы повторять подряд.
Забить на палево, если так понравилось.
Чем-то большим стать, ведь наша жизнь — это фристайл.
Zivert, Life©
- Ты когда-нибудь любил по-настоящему? – спросил Том у Марселя.
Они сидели у Марселя дома, потому что, когда встретились и немного погуляли, испортилась погода. Дождь ещё так и не пошёл, только небо продолжало угрожающе темнеть и клубиться, но они не могли этого знать на тот момент, и это было отличным поводом переместиться под крышу – отличным поводом для Тома. После того, как один раз побыл у Марселя в гостях, Тому хотелось повторить. Ему понравилось проводить время вдвоём в его квартирке, нравилось сидеть в тёмной уютной гостиной, где мебель дышала прошедшими десятилетиями.
Марсель задумался над его вопросом, постукивая пальцами по стакану с водой, который держал в руках.
- Нет, не любил, - ответил он. – Всё, что я когда-либо испытывал, было… неполным. Пожалуй, это самое подходящее слово. У меня никогда не было такого, как в книгах и кино.
- А обязательно должно быть как в кино? – Том повернулся к нему и подпёр кулаком висок, поставив локоть на спинку дивана.
- Нет, не должно, - сказал Марсель, чувствуя себя глупо из-за своих суждений тринадцатилетней девочки. – Но мне хочется верить, что что-то такое всё-таки есть. Может быть, просто не всем дано испытать такие чувства, или их нужно дождаться.
Он помолчал и спросил:
- Ты любишь Оскара именно так?
Пришёл черед Тома задуматься. Достаточно было односложного, дежурного ответа «да». Марсель и не ждал ничего другого и задал вопрос просто ради – ради чего-то. Ради того, чтобы спросить, поддержать тему и разговор. Но Том ответил развёрнуто, решился сказать то, в чём самому себе боялся признаться. Решился сейчас, потому что то, что он скажет, никогда – никогда не дойдёт до Оскара.
- Я его не люблю. То есть - Оскар очень важный человек для меня, самый близкий, особенный. Но я не могу сказать, что я его именно люблю, так, как показывают в кино.
Том облизнул губы и не очень весело, скорее неловко и коротко посмеялся с себя, говоря:
- Двойные стандарты в действии: я обратил твоё внимание на то, что в жизни не должно быть, как в кино, а сам думаю точно так же. Но даже если отбросить кино, то всё равно не получается то самое. Я спрашивал папу и самого Оскара: что значит любить, как понять, что любишь? У меня нет ничего подобного, - Том покачал головой. – С Оскаром мне комфортно, удобно и хорошо, но – любовь ли это?
Марсель откликнулся на прямой вопрос и немой, читающийся в глазах, просящий дать ответ.
- Если человек задумывается, любит ли он, то он не любит.
- Уверен?
В вопросе Тома, в интонации, во взгляде между строк скользили страх, надежда и призыв: скажи «нет». Пусть сам сказал «не люблю», он не хотел признавать это окончательным, безальтернативным вариантом; снова пытался убедить себя в обратном – хотел, чтобы его убедили.
Марсель не стал настаивать на том, что если человек чувствует, то он просто чувствует: счастье, боль, любовь, что угодно, и ему не нужно задумываться: есть или нет?
- Нет, - ответил он. – Все люди разные, у тебя может быть по-другому. Может быть, в этом моя проблема – в том, что я жду идеального, не требующего обдумывания чувства?