Кто бы мог подумать, что он, Том Каулиц – человек, который всего на свете боится и стесняется! – будет спокойно нежиться на пляже нагишом. Он подложил руки под голову и снова закрыл глаза.
Через некоторое время ему на поясницу плюхнулось что-то мокрое, прохладное, жирное. Вынырнув из полудрёмы, Том непонимающе поднял голову и обернулся – у него на спине была белая клякса.
- Пора обновить, - сказал Оскар, продемонстрировав солнцезащитный крем, который держал в руке. – А то если твоя нордическая бледность обгорит и начнёт облазить, это, во-первых, будет некрасиво; во-вторых, тебя нельзя будет трогать. Сам намажешься?
Том отрицательно качнул головой и, когда Оскар начал размазывать по нему крем, блаженно улыбнулся, снова вытянув руки, и опустил на них голову. Плюс одно негаданное удовольствие.
Как же всё-таки хорошо…
***
Парни сидели в большой комнате на первом этаже. Свет был приглушён до плотного полумрака, за окнами висела чернота позднего вечера. Горел камин. Казалось, что камин на тропическом острове неуместен и излишен, но живой огонь, запертый в рамках белого камня и стали (исключительно минималистичный и стильный дизайн) создавал особенную, тёплую, простую и в то же время изысканную атмосферу и красоту.
Отсветы огня играли на лице Оскара, правой руке, небрежно расстегнутой до солнечного сплетения рубашке, сплетаясь с тенью, то побеждая её, то отступая. Красиво. Том, устроившийся в стороне в кресле, наблюдал за игрой оранжевого света на загорелой коже, и просто наблюдал за Оскаром, разглядывал, пользуясь тем, что тот занят просмотром чего-то с телефона, не обращает на него внимания и, кажется, не чувствует взгляда.
Постепенно от простого созерцания Том начал скатываться в мысли.
Они молчали. Так часто молчали, находясь вместе, это было обычным делом, привычным, на которое Том давно уже перестал обращать внимание, а сейчас обратил. Да, люди, находящиеся вместе двадцать четыре часа в сутки не могут всё время поддерживать беседу, но… Но о чём им разговаривать, если подумать? Какие у них общие темы? Что у них в принципе общего? Они живут под одной крышей, делят постель, считаются парой и воспитывают собак, но на этом заканчиваются точки пересечения. Они люди из разных миров, и пусть Том живёт в мире Оскара, внутри у него по-прежнему свой – совершенно другой мир, свой образ мышления, над которым Оскар нередко смеётся или относится со снисходительным пренебрежением, а ему в свою очередь так часто чужды суждения и привычки Оскара. Оскар не спустится с Олимпа до его уровня, а Том не хотел меняться под стать ему, и не мог измениться по-настоящему, естеством, он просто иначе скроен.
Но в этом молчании – Том снова пришёл к этой мысли, видел, чувствовал – есть нечто спокойное, родное, упраздняющее необходимость всё время говорить, чтобы не чувствовать неловкости и напряжения. Со многими ли можно вот так молчать? Со многими ли он, Том, может? Больше ни с кем. Потому что это молчание не только отсутствие слов и тем, это тот уровень отношений, на котором слова не так уж необходимы.
Том немного сменил позу: поставил локоть на подлокотник и подпёр рукой склонённую набок голову, продолжая смотреть на Шулеймана.
Оскар для него особенный, бесспорно, неоспоримо, исключительно. Любовь или не любовь, но это факт. Факт, который не объяснить, единственный способ объяснить – это пересказать всю их историю. От первого знакомства и слов «Я - Оскар Шулейман, твой новый лечащий врач» и до того момента, когда Том предложил ему встречаться. Дальше началась другая история. И что бы ни было, пусть пройдёт хоть полвека, но Оскар всегда будет для него особенным.
Ему Том доверился и доверял, когда боялся всех. Ему звонил, замерзая и плача от этой боли. К нему бежал, когда в своей постели было страшно. С ним решился познать интимную близость – не потому, что он был единственным вариантом, а потому, что – он единственный, кому Том мог настолько доверять. О нём думал, когда считал, что они больше никогда не увидятся – в то время как обо всех остальных ушедших просто забывал. Даже о родной семье, когда обрёл её и потерял, Том не вспоминал, а об Оскаре – помнил.
Но… Дело ли в самом Оскаре? Или всё-таки в том, что они пережили и что он для него, Тома, сделал, какую роль сыграл в жизни?
Том попробовал представить, что бы было, будь на месте Оскара кто-то другой. С начала и до настоящего момента, до этой комнаты и игры отсветов огня на лице. Всё то же самое, но с другим человеком. Представил друга Оскара – Даниэля.