Даниэль был не так красив, как Шулейман, в нём не было той породистости и шика – и дело вовсе не в бриллиантах и стоимости наручных часов. Но внешность Оскара для Тома никогда и не имела значения, он на неё не смотрел и даже сейчас, когда они пара, не смотрит.
Том мысленно облачил Даниэля в белый халат… Подменил его образом Оскара в самых значимых воспоминаниях, а затем в более обыденных. Напрягал воображение до предела возможностей, чтобы увидеть, ощутить картины максимально реально. Так, как будто нет, и никогда не было никакого Оскара Шулеймана – есть только Даниэль. С Даниэлем он жил и на него работал, ему звонил из Хельсинки… С ним у него сейчас отношения.
Был бы Даниэль для него таким же особенным человеком, каким является Оскар? Тому был неприятен ответ, к которому он пришёл.
Случись так, что на месте Оскара оказался бы кто угодно другой – сейчас на его месте был бы другой. Он особенный для Тома не сам по себе, как человек, неповторимая личность, а как человек, с которым Том прошёл весь этот путь.
- Связь ни к чёрту, - высказался Шулейман и впервые за полтора часа заблокировал экран мобильника и поднял от него взгляд.
- Работаешь?
- Пытаюсь.
Оскар бросил телефон на столик, закурил и, затянувшись и выдохнув дым в сторону, сощурившись, спросил:
- А ты чего в углу отсиживаешься?
- Просто думаю, - качнул головой Том.
- Что-то ты много сегодня думаешь, - усмехнулся Шулейман, поведя подбородком. – Опять что-нибудь пространно-завёрнутое?
- Вроде того.
Можно было обойтись этим ответом – кажется, сейчас Оскар был не настроен расспрашивать и выпытывать всё. Можно добавить что-то невинное и ни к чему не обязывающее или солгать. Но Том отчего-то захотел сказать правду.
- Я думал о том, что бы было, будь вместо тебя кто-то другой, с самого начала. Был бы он для меня таким же особенным, как ты? - Том говорил спокойно и не прятал глаза, смотрел прямо на Оскара. – Я представил твоего друга, чтобы все переменные были такими же.
- Какого друга? – осведомился Шулейман.
- Даниэля.
- О нет, - Оскар пренебрежительно махнул рукой и откинулся на спинку кресла. – Ты бы не смог быть с ним. Даниэль хороший человек, но в отношениях он жуткий зануда и жутко требовательный. Причём сам до конца не знает, чего ему надо. Даже деньги не удерживают женщин рядом с ним.
- Ты тоже не подарок, - заметил Том. – И твой характер для меня скорее ужасен, а не привлекателен, а каков Даниэль я не знаю, я видел его раз в жизни. Но суть не в этом, - он тоже откинулся на спинку кресла. – Суть в том, что я представил и пришёл к выводу, что было бы то же самое.
Том выдержал короткую паузу и добавил:
- Но его нет. Есть только ты – и ты для меня самый особенный человек и это твоё место никогда не займёт никто другой.
Как, оказывается, по-разному можно преподнести одну мысль: можно честно, а можно красиво. Но красивая версия – тоже правда, потому что так и есть – Оскар для него особенный и другого никогда не будет, нет смысла думать «что было бы если?». Потому что реальность одна, та, которая случилась. Возможна она или невозможна, но случилась.
Том внимательно, осторожно посмотрел на Шулеймана. Казалось, его вовсе не озаботило признание.
- Ты ничего не скажешь? – спросил Том. – Тебя не задел мой рассказ?
- Меня бы задело, если бы ты представлял кого-то вместо меня во время секса. Но и это просто послужило бы вызовом и стимулом сделать так, чтобы ты вообще думать не мог.
Том улыбнулся, совершенно искренне. И так же искренне забыл и о том, что представлял другого, и о том, что переспал с другим.
- Ты сам говорил, чтобы я сначала думал, а потом делал, - ответил Оскару Том.
- А, так ты планируешь измену? Не забудь представить мне кандидата, я должен его одобрить.
- Тебе не кажется, что это будет как минимум странно?
Высказывание Оскара в самом деле было таким странным, что Том сходу втянулся в тему.
- Не кажется. Жопу легче предотвратить, чем разбираться с её последствиями, я тебе это уже говорил, - веско ответил Шулейман. – Поскольку в случае чего спасать тебя и реабилитировать придётся мне, я хочу быть уверен, что тебя не убьют, не изнасилуют и не покалечат.