- Каким образом меня изнасилует тот, к кому я пойду добровольно?
- Очень просто: ты передумаешь, а он нет.
- Почему ты уверен, что я буду нижним? Я буду в активной роли.
- Окей. Пусть так: ты будешь думать, что ты актив, а он с этим не согласится.
- Есть вариант, при котором меня не убивают, не насилуют и не калечат?
- Вспомни свою жизнь, подумай, сам ответь на свой вопрос и скажи: «Да, Оскар, ты прав, я бедовый, поэтому мне нельзя ничего скрывать».
Том зло стиснул челюсти и впился в Шулеймана взглядом.
- Я изменился.
- Изменился, - Оскар согласно кивнул. – Но даже Джерри – а ты, между прочим, не он – однажды попал в опасную передрягу. Кто-то же вырезал крылышки у тебя на спине. Поскольку мы не знаем, что произошло, возьмём за основу, что его хотели покалечить, изнасиловать и убить. Покалечить получилось, изнасиловать, вероятно, тоже.
Тома передёрнуло от этой мысли. Но в следующую секунду стылый ужас беспомощности «никто на свете не защищён от всего» откатился, и он покачал головой:
- Ты ужасен. Удивительно, как ты с такой логикой вообще выпускаешь меня из дома одного.
- Я не параноик. Но если ты целенаправленно пойдёшь искать приключения, я хочу знать, что ты их не найдёшь.
Казалось, слова Оскара смешны, шуточны, но Том знал – просто знал, - что в них истинная забота. Том снова улыбнулся, открыто, безоружно, подошёл к Оскару и втиснулся, подогнув ноги, наполовину на подлокотник, наполовину на его бедро. Обнял за шею, прижавшись грудью к плечу, и поцеловал в щёку:
- Я люблю тебя.
«Тебе не стыдно? – сказал внутренний голос. – Лживый, лживый… Ты такой лживый, что сам веришь в свою невинность».
«Если я чего-то не говорю, это не значит, что я его обманываю, - ответил ему Том. – Если бы Оскар прямо спросил, изменяю ли я ему… я бы солгал».
Не получилась мысль. Том крепче прижался к Шулейману и, закрыв глаза, уткнулся носом ему в висок.
«Я не собираюсь его бросать»…
А вы как думаете?)
Глава 14
Глава 14
В один из дней отдыха Том решил, что то, что было между ним и Марселем, было ошибкой и больше никогда не повторится. Что они вернутся к прежним отношениям: редким-редким встречам и не обременённому большим смыслом, но приятному общению в мессенджерах. Ведь так было хорошо – отлично было, так правильно, а один раз ничего не меняет, не должен менять, он постарается, чтобы не изменил.
А в другой день Том почувствовал, что скучает… Хочет увидеть его, услышать, коснуться – просто коснуться руки, посмотреть в глаза… Чёрт, глаза. В Оскаре не было ничего такого, что Том мог выделить для себя как особенное – как то особенное, что зацепило с первого взгляда и магнитит именно к нему, вызывает желание видеть снова и снова. Ни в ком такого не было, ни с кем. А у Марселя и с ним было. Глаза, ореховые глаза, которые Том выделил в первую встречу. Глаза, которые, удивив необычностью, запали в душу. Глаза, которые захотел запечатлеть и к обладателю которых захотел возвращаться. Хотел говорить с ним, узнать его. Без мысли «мы можем стать друзьями» и каких-либо других мыслей. Просто хотел – потому что хотел, и это было очень искренним, чистым, ничем не отягощённым устремлением.
Том лишь один раз произнёс про себя слово «измена», но оно не было осмысленным. То, что было между ним и Марселем, ничего для него не значило – не значило в их с Оскаром отношениях, потому что это его обособленная, личная, другая жизнь, и один раз не считается. Но теперь Том думал, что изменяет. Сидит с Оскаром и переписывается с другим, мыслями находится с другим. Том чувствовал, что делает что-то тайное, запретное. Он периодически поднимал взгляд от экрана и на протяжении нескольких секунд внимательно смотрел на Оскара, тоже занятого каким-нибудь своим делом. В эти моменты сердце начинало стучать мощно, мышцы напрягались. Это был адреналин, риск, заигрывание с удачей и опасностью. Том понимал, что не надо привлекать внимание, не надо провоцировать, но ничего не мог с собой поделать – его тянуло смотреть, и ему не хотелось уходить в другую комнату, чтобы пообщаться с Марселем.