Шулейман пару секунд внимательно смотрел в его лицо и спросил:
- Ты не понимаешь, что я имею в виду?
Том вновь лишь пожал плечами. Он делал это с видом Джерри. Оскар хорошо помнил этот жест: на секунду закрытые глаза, поднятые брови, лёгкий наклон головы к правому плечу в момент пожимания плечами. Замаскированный крайне самодовольный жест «я с тобой играю, и я в любом случае останусь победителем, потому что тебе не узнать, что у меня в голове».
- Фу! – резко, звучно сказал Оскар и хлопнул Тома по лбу.
В первую секунду Том не понял, что это было, опешил, а затем произнёс:
- Какого чёрта?
- Никакого, - пожав плечами, ухмыльнулся Шулейман.
Эффект неожиданности работает всегда.
- Что я сделал? – не отставал от него Том. – Ты всегда меня бьёшь, когда я делаю что-то не то.
- Я всего лишь кое-что проверял. А ты так и не ответил на мой вопрос.
Том тяжело вздохнул и сознался:
- Я не уверен, что правильно понял, что ты имел в виду.
Оскар достал из кармана мобильник, в пару кликов нашёл подходящее видео и передал его Тому. Том просмотрел десять секунд и поднял к нему взгляд:
- Это порно.
- Просвещайся, - кивнул Оскар.
Ещё через пару секунд просмотра видео у Тома в голове всё сошлось, и он возмутился:
- С каких пор слово «папа» имеет такое значение?!
- «Папа» не имеет. А «папочка» только это и значит, если говорит не маленький ребёнок. Это я и имел в виду – не говори слов, значения которых не знаешь.
- Я знаю только одно значение слова «папочка» и другого не признаю, - Том снова сложил руки на груди и упрямо посмотрел на Оскара.
- Знаешь, - кивнул Шулейман и ухмыльнулся. – Но теперь, если обратишься так к папе, вспомнишь другое значение.
Том на секунду представил себе эту ситуацию, и его передёрнуло:
- Ты отвратителен!
- Но я ведь прав? – Оскар и не сомневался в своей правоте.
- Иди ты…
- Куда? – недвусмысленно уточнил Оскар и сделал шаг к Тому.
- Не туда, - чётко, напряжённо ответил Том и, обойдя его, пошёл в свою комнату, чтобы переодеться.
Раздеваясь, Том наткнулся взглядом на зеркало, на своё отражение в нём. Вспомнилось, встало перед глазами, что каких-то два часа назад он был с Марселем. Вспомнились прикосновения его рук, соприкосновения голой, разгорячённой кожей. Том бросил снятую майку на кровать и подошёл к зеркалу, покрутился, заглядывая себе за спину, ища, не осталось ли следов. Никаких следов не было, кроме собственного знания.
Переодевшись, Том нашёл Оскара. Обнял его сбоку и, извиняясь за свою резкость, сказал:
- Я просто сейчас не хочу…
Захотел. У Оскара был талант делать так, чтобы он захотел.
Том невольно сравнивал, не Оскара с Марселем – Марселя с Оскаром. Для чистоты эксперимента во время следующей встречи Том предложил:
- Давай теперь ты меня.
Марсель, снимавший штаны, остановился, посмотрел на Тома. Несмотря на привычную для себя роль, он хотел попробовать Тома, взять его. Потому что его невозможно было не хотеть. Он словно создан для того, чтобы его любили. Он, хрупкий, изящный, слишком красивый для парня, с длинными растрепанными волосами и трогательно тонкими кистями и щиколотками. А множественные шрамы, входя в контраст с его фарфоровой красотой, оттеняли её, подчёркивали, делали более резкой, неправильной, пробирающей.
Марсель не считал, что Том может и должен выступать только в пассивной роли – и Том это уже доказал, но она ему всё-таки подходила. И сейчас, когда Том полулежал почти раздетый, опираясь на локти, и вопросительно смотрел на него, Марсель не мог найти в себе силы, чтобы отказаться. В первый раз Марсель боялся, что Том захочет быть снизу, он бы не смог этого сделать, просто не смог. Но теперь они уже знали друг друга на уровне тел, и Марсель хотел попробовать.
Он выпутался из штанов. Том, приподняв бёдра, снял трусы и, когда Марсель присоединился к нему на кровати, замялся в неожиданном ступоре. В какую позу ему лечь, встать? С Оскаром такой проблемы никогда не возникало, он решал сам и вертел его и укладывал, как надо. С ним можно было просто упасть на спину, раскинув руки, и всё равно получалось складно и круто. Том не привык думать и поэтому растерялся.