- При том. На основе чего-то ты же сделал такой вывод. Конечно! Я же… - Том сжал губы, сглотнул, с трудом проталкивая слюну в горло, и всё-таки выдавил это слово, - пользованный, мне уже без разницы, я могу к кому угодно в постель прыгнуть. Ты сам хоть понимаешь, в чём ты меня обвиняешь? Я?! Могу?! Да я только пару месяцев как перестал тебя стесняться! Чтобы дойти до этого с кем-то другим, мне понадобятся годы – если я захочу на это пойти. А я не захочу, - Том резко перестал прикрикивать и говорить надрывно эмоционально, смотрел Оскару в глаза.
Шулейман дрогнул, Том видел это по глазам. Слишком много эмоций, обвинений боли, слишком много слов, разнонаправленной информации – Том позаимствовал эту дезориентирующую собеседника фишку у самого Оскара.
Слишком. Но Том знал, как с такими речами справляться – отвечать на последнее предложение, а потом постепенно на всё остальное, если потребуется. А Оскар разом обрабатывал всю информацию и в одном своём ответном высказывании последовательно отвечал на всё. Но разом обработать такую речь, какую выдал Том, практически невозможно. Нужно хотя бы немного времени на обдумывание.
Том не дал ему этого времени. Добавил, закрепляя эффект:
- Ты с самого начала говоришь, что я изменю тебе. Говоришь, говоришь, говоришь… И вот, теперь сказал, что я это уже сделал. Ты так боишься этого? Или, может быть, хочешь?
- Я не говорил, что ты мне изменишь, - Оскар подловил Тома на слове. – Я говорил, что ты уйдёшь?
- Разве это не то же самое? – непонимающе, наивно спросил Том.
- Нет. Когда человек уходит, он не изменяет, потому что отношения закончились.
- Как много мне ещё нужно понять, - покачал головой Том.
Он был рад тому, что диалог сменил направленность, пусть остался на той же теме. Ему было неприятно ругаться.
- Но для меня это всё равно синонимы, - продолжил Том. – Потому что уходят к кому-то, пусть даже навстречу образу, который существует лишь в голове. Решение об уходе принимается – наверняка его не быстро принимают – в отношениях, а значит, это измена. Если даже не физическая, то душевная измена точно.
- По-моему, ты переводишь тему.
- Мы по-прежнему говорим про измену.
- Но ты пустился в философские размышления.
Том молча достал из кармана мобильник, положил на стол к ноутбуку и фотоаппарату и обвёл всю технику ладонью:
- Можешь проверить.
Он сел на стул и подпёр кулаком челюсть, смотря в сторону. За действиями Оскара совсем не следил. Том знал, что нет никакого компромата, беспокоиться не о чем. Они с Марселем не скрывались намеренно, но так получилось, что никогда не обсуждали в переписке того, что между ними происходило.
Оскар взял его телефон, подумал секунду и достал свой мобильник, протянул его Тому:
- Так будет честно.
- Не надо, - качнул головой Том, переведя к нему взгляд. – Я тебе доверяю. И у тебя там работа. Мне лучше не лезть, - он снова качнул головой.
Шулейман вновь задумался на нескольку секунд, решая внутреннюю дилемму. Взвесил телефон Тома в ладони и положил обратно на стол:
- Не надо.
Том слабо, устало улыбнулся Оскару. Буря миновала.
- Я бы хотел ещё поработать, - сказал он, переведя взгляд к ноутбуку, и вернул его к Шулейману. – Можешь посидеть со мной. Только не толкай меня, не хватай резко… В общем, не отвлекай, хорошо?
Оскар кивнул и устроился на двуместном диване около стены. Том развернулся к ноутбуку, настроившись на работу. Но, так ни разу и не кликнув мышкой, он забрал ноутбук и сел рядом с Оскаром, поставив компьютер на колени. Так было лучше. Не для чего-то. Просто лучше.
Том свернул фото Марселя и без сожаления кликнул «удалить». Он сделал это не показательно для Оскара, который сейчас не мог не видеть его действий. Он и так, и так собирался её удалить – собрался во время разговора с Оскаром.
- Заглаживаешь вину? – усмехнулся Шулейман.
Его левая рука лежала на спинке дивана, и Том кожей на загривке ощущал её тепло. Отодвигаться не хотелось.
- Нет, - ответил Том. – Она мне не нужна. Я делаю много фотографий, которые потом отправляются в корзину.
Том перевёл стрелку на экране к кнопке «да» в окне подтверждения удаления, и Оскар неожиданно для него сказал: