Срезанная трава щекочет и пахнет одуряюще, и некоторые травинки, срубленные, но оставшиеся, застревают в волосах. Соня краснеет, улыбается смущённо, едва-едва, прежде чем улыбка тает. Недоумение — не боль, но с ним тоже надо научиться жить.
Иногда, как бы грустно это ни было — не только тебе — а любят тебя в ответ не так, как любишь ты. Иначе.
Срезанная трава больно колет босые ступни. Поцелуй в лоб кажется клеймом. Она переживёт.
========== День 18. Her husband || Её муж ==========
Кажется сбывшейся мечтой, вот уже который год, то, что ему позволено просыпаться рядом с ней по утрам. Вместе пить утренний кофе, вместе ехать на работу — работать тоже вместе, и всегда можно протянуть руку и дотронуться, убеждаясь, что она реальна. Что она не снится ему столько лет. Что она выбрала его.
Кажется чем-то волшебным то, что она может сама подойти, подлезть под его руку, под боком у него найдя себе место, напрашиваясь не столько на объятья, сколько на тепло. Не столько физическое, сколько моральное. Она своё тепло раздаривает щедро, свою улыбку одобряющую раздаёт направо и налево, и, когда ей нужны силы, он рядом. Он всегда рядом, потому что как же иначе?
Кажется невероятным, неправдоподобным почти, то, что ужин у них всегда на двоих — иногда на большее количество, иногда у них гости, но она всегда так близко к нему, как только возможно. На двоих — минимум, и она улыбается, когда их взгляды встречаются, каким бы тяжёлым ни выдался день. Каким бы тяжёлым он ни был, он улыбается ей в ответ. Как знак того, что они в этом вместе, как бы сложно ни было. Того, что они всегда будут вместе, если она его не прогонит. Сам, добровольно, он не уйдёт. Ей не подчиниться он не сможет.
Кажется сказочным, нереальным, чудесным само её существование. То, что она выбрала его. То, что она рядом с ним. То, что судьба позволила ему держать её за руку, целовать её пальцы, её губы, её всю — то, что она позволяет ему это делать. То, что она позволяет ему любить её. То, что она тоже его любит. То, что он — её муж.
Сказки иногда бывают реальны, похоже.
========== День 19. Rules change || Правила меняются ==========
правило номер два — бережность и забота. кончиками пальцев он касается её кожи, кончиками пальцев она очерчивает его лицо. мягко, аккуратно, бережно, нежно даже — они не спешат. они друг друга почти что дразнят. в этом тоже есть своя прелесть, в этом тоже есть своя игра.
играм нужны правила.
правило номер три — тайна. кому можно знать о них? кому угодно, если они узнают сами. кому стоит рассказать? в идеале, никому лишнему. каждый новый поцелуй — где-то там, где никто не увидит, каждое прикосновение — там, где никто и не услышит. они жмурятся почти беспомощно, задыхаясь, во власти друг друга, но лишь после того, как убеждаются, что никого нет рядом.
без правил слишком много рисков.
правило номер четыре — осторожность. как им объяснять другим синяки, полученные явно не на льду? как объяснять то, почему они замирают иногда, встретившись взглядами? надо быть осторожными, надо держать себя в руках, и не позволять другим понимать больше, чем они хотят им дать понять. все равно что-то они да заподозрят, но чем меньше, тем лучше, разве нет?
разве?..
правила правилами, а пальцы сплетаются будто сами собой, даже когда рядом другие, и хватка на чужой коже, на плече, на бедре, на шее, становится иногда почти стальной. правила правилами, а крышу срывает иногда так, будто ураганный ветер прошёлся совсем рядом, на теле заживают синяки и укусы, и они особо не прячут их — всё равно никто не осудит. всё равно все поймут. правила правилами, но —
правило номер один — правила меняются.
========== День 20. Hello || Привет ==========
«Привет» она впервые говорит ему…
Нет, не так. «Привет» впервые говорит он ей. Она — смешливая, стеснительная, но яркая такая, что глаза почти режет, взгляд опускает, но улыбается в ответ. Без слов. Он обещает себе, что дождётся не только улыбки, но и ответа.
Она впервые отвечает ему пару встреч спустя. Встречи не такие частые, как можно было бы — не такие частые, как, может, хотелось бы, а что уж поделаешь? Он её ещё мало знает. Она знает его ещё меньше. Вряд ли она им интересуется, а не интересуясь как узнаешь? Титулы — ерунда. Важно то, какой за ними человек.
Какой она человек?
«Привет» выпевает она первой почти спустя год после той улыбки, посмелевшая, открывающаяся миру, как цветок, решивший, что хватит бы уже быть бутоном. Он ею любуется, даже не пытаясь этого скрывать — неудивительно, что она замечает. Неудивительно, что смеётся в ответ на его запоздалое «привет». Его русский, как и её английский, оставляет желать лучшего. Он обещает себе на этот раз, что выучит хотя бы немного. Хотя бы столько, чтобы заставить её улыбнуться.
«Привет, красавица» мурлычет он, подкрадываясь сзади, пока она не видит. Она и правда улыбается, и улыбка её стоит десятков тысяч медалей из тех, что увозит домой она — что не увозит домой он. Ну и ладно, думает он, у него есть память об этой улыбке, что ему медаль?
«Привет, красавчик» шепчет она на ухо ему несколько встреч спустя, смотрит так, как, казалось бы, не умеет — а вот, оказывается. Умеет. Её взгляд отправляется в копилку его мысленных сувениров.
Её поцелуй тоже.
«Привет, любовь моя» летит на другой континент. «Привет» возвращается оттуда, с улыбкой ненаписанной, с нежностью неявной. «Я тебя тоже люблю.»
========== День 21. You, again || Опять ты ==========
— Кто твой лучший друг?
Она смеётся, обнимает его крепко. Глупые вопросы, на самом деле.
— Ты. Ну ты серьезно?
Ближе друзей, ближе всех тех, кто был когда-либо рядом, ближе временами даже семьи. Лучший друг? Так близко не факт что она подпустила бы даже брата, будь он у неё. Его подпустила. Стоило ли? Он не уверен.
— Кого ты любишь?
Её любимые чипсы — вредно, но иногда можно — она выхватывает из его руки, улыбается, целует его в щёку. Как в ответ не улыбнуться?
— Тебя, конечно. Кого же ещё?
Он и сам подпустил её ближе, чем кого угодно другого. Доверил ей всё, что было внутри, открылся, позволил увидеть всё, что было ему важно. Всё ли? Противный внутренний голосок заткнуть не получается. Он слишком много знает. Он слишком похож на совесть, да и грызёт так же.
— Угадай, кто?
Она смеётся так, что, наверное, на всё здание слышно, его ладони с глаз убрать даже не пытается.
— Каждый раз, когда ты спрашиваешь «кто», — заявляет она, отсмеявшись, — речь о тебе. Ты, ты, и опять ты. Какие ещё варианты?
Фото эти давно пора стереть из телефона — кто их только не ловил, кто только не фотографировал и не присылал ему потом? Ей тоже — она наверняка давно их удалила. Не в пример ему. У неё улыбка на каждом фото такая яркая, что внутри всё сжимается От ностальгии? Или он просто соскучился?
— Кто из нас больше жалеет о том, что это закончилось, а, Тесс?
«Ты, ты, и опять ты», звучит в его голове эхом.
========== День 22. Distorted sounds || Искажённые звуки ==========
— Скучаю по тебе жутко. Ты там как?
Как не расплыться в улыбке после этих слов — ни тебе «привет», ни тебе «как погода в Москве?», ни каких-то других лишних слов и вопросов. На фоне у Вовы небо, синее-синее, в Москве не такое. В Москве и не так жарко, как в Мексике, а она от жары бы не отказалась. А ещё — от пляжа. И от Вовы рядом. Без того, чтобы вслушиваться в искаженные связью звуки.