-- Звали, -- кивнул Саша. Он показал мне разграфленный лист. -- Это путевой лист шофера пятого таксомоторного парка. Вот здесь написано, что выехал он на линию в 8.30, а отметки о возвращении в парк нет. Кроме того, они, по-моему, должны сдавать путевку в диспетчерскую парка.
-- Подожди, подожди. А когда ты вышел снова, такси уже не было? -- Это второй оперативник "вытрясал" сведения из молодого паренька, которого привел патрульный милиционер. Саша внимательно прислушался к разговору и подошел к ним.
-- Ну в том-то и дело! -- парень размахивал руками, как вентилятор. -Попрощался я с Галкой и побежал к себе. Ну, ясное дело, все спят, а я на кухне устроился и пельмени ем. Вдруг слышу крик. Я подумал, что кто-то дерется, решил побежать посмотреть. Но пельмени все-таки доел. Выбегаю на улицу -- тихо, никого не видать. Только такси стоит около дома семь с включенным счетчиком -- фонарик зеленый не горел. А в машине никого нет, это я точно знаю, потому что я в кабину заглядывал. Я даже на счетчик посмотрел -- там пять рублей с копейками нащелкало. Ну вот, значит, вижу я, никого нет, хотел уж домой бежать, а потом подумал, что Галка наверняка еще не спит, и припустил к ее дому. Вбежал во двор, вижу, свет у них на кухне горит. Ну, я свистнул, значит, она знает, как я свищу -- у нас свой сигнал есть. Ничего. Я еще раз свистнул. Смотрю, дверь на балкон открывается и выходит Валерка -- сосед ихний. Ну и мой он знакомый парень, конечно. Мы тут на улице все друг друга знаем. "Ты чего?" -- спрашивает. Ну конечно, неудобно мне про Галку говорить, я ему сказал, что сигареты кончились, пусть, мол, покурить бросит. Он пошел в комнату за сигаретами, а тут Галка на балкон выходит и говорит, чтобы я домой бежал, а то мать ее увидит, даст ей тогда по мозгам. В это время и Валерка появляется и сигарету мне со спичками сбросил. А Галке он говорит: "Постой здесь со мной". Ничего, мол, страшного, мать не увидит. "Я ведь знаю, -- говорит, -- за каким он огоньком прибежал". Ну, осталась Галка, конечно, на балконе. Так вот мы постояли вместе -- они на балконе, а я внизу -- и потрепались про всякое, про разное. Валерка говорит: "Слушай, а кто это кричал недавно, ты не видел?" Ну, я ему, конечно, говорю, что не видел. В общем, потолковали еще немного, и Галка велела мне -домой отправляться. Побежал я домой. Выскочил на улицу, смотрю -- такси нет. Я сначала-то и внимания не обратил. А когда домой прибежал, прямо как будто толкнуло меня чего-то. И я опять побежал на улицу. Прибег на то место, где машина стояла, -- глядь, а на асфальте кровь. Прямо дорожкой идет. Ну, я, конечно, пошел по этому следу. А тут смотрю -- и старшина мне навстречу топает. Сошлись мы с ним, потолковали и пошли сюда вместе...
Он выпалил все это одним духом, и я почему-то очень объемно, как в стереокино, представила себе его беготню. Видимо, ходить обычным шагом он вообще не умел, просто не знал, что можно передвигаться не обязательно бегом.
-- Боюсь, Саша, что Попов был водителем этого такси, -- сказала я и повернулась к пареньку: -- Как ваша фамилия?
-- Так я же говорил! Денисов я!
-- Вот что, Денисов, не можете вы припомнить номер этого такси?
-- Номер? Такси? А зачем?
-- Нам это важно знать. Постарайтесь вспомнить.
-- Номер? Номер? Нет, не помню. Не помню я номер. Помню, что светлая машина была, вроде кофейного цвета, что ли. Или бежевая.
Похоже, что от него мы больше ничего не добьемся. Я сказала Саше:
-- Давайте разделим сферы. Я буду писать протокол осмотра места происшествия, а вы вернитесь на Трудовую и посмотрите, в каких окнах вблизи дома семь еще горит свет. Нам, видимо, надо будет пройти по этим квартирам и поговорить с жильцами: может быть, кто-то видел, что там произошло.
Саша взял милиционера и ушел на Трудовую. Я положила на капот бланк протокола и стала писать: "Я, старший следователь прокуратуры Ждановского района, Курбатова Е. Г...."
Владимир Лакс
Мы вылетели на какую-то большую площадь, и я увидел, что Альбинка заерзал -- он не мог разобраться, на какой свет куда ехать. Но растерялся он только на мгновенье, дал полный газ и помчался наискосок через площадь. Справа отчаянно зазвенел трамвай, я обернулся и понял, что мы сейчас обязательно с ним столкнемся -- наша "Волга" и красный гремящий вагон неотвратимо сближались под острым углом. Альбинка заметил это, взял чуть левее и до отказа нажал акселератор. Трамвай с визгом тормозил, из-под колес сыпались искры. Мы проскочили прямо под носом у него, баллоны глухо забились, загудели по рельсам, и по нервам остро, как напильником, резанул сзади милицейский свисток. Я посмотрел на Альбинку, его длинный нос навис над рулем, прямые волосы спадали на глаза. Он покосился на меня, подмигнул:
-- Не бойся, уйдем. С таким мотором нам не страшно...
Мы уже выскочили из поля зрения того милиционера, что свистел нам вслед, когда с тротуара вдруг соскочил какой-то пьяный и побежал через дорогу к трамвайной остановке. От неожиданности Альбинка резко выжал сцепление и ударил по тормозам. Колеса замерли на мокром, только что политом асфальте, но тяжесть машины тащила нас вперед, а колеса все не крутились, и тогда нас самих, всю машину, стало вертеть на асфальте, будто детский волчок. Альбинка уцепился за руль, забыв, что его надо подворачивать против вращения машины, -- он здорово испугался. У меня тоже душа в пятки ушла. Да и не мудрено -- мы могли за здорово живешь разбиться сейчас насмерть. Нас развернуло раза три, наверное, и, когда нас еще первый раз поворачивало носом назад, к площади, которую мы только что миновали и где был тот самый милиционер, что пытался нас остановить, -- я увидел, как с той стороны мчится к нам какая-то "Волга". Если на ней тот самый орудовец...