Глава 1
Вера шла по улице со скоростью среднестатистической столетней старушки. Божественные голубые сапожки, купленные в столице, были всем хороши, но на утоптанном насте они превращались в элегантные коньки.
Она старалась не поднимать глаз со снега, но нет-нет да и смотрела по сторонам. Улица была прекрасна. Могучие вязы до последней тонкой веточки были покрыты пушистым снегом, соседские заборы скрывались в сугробах, а теплый свет газовых фонарей согревал сердце.
— Добрый вечер! — послышался голос справа.
Вера повернула голову и тут же потеряла равновесие.
— Добрый вечер, фон Шеллох, — приветливо ответила она, силясь подняться.
— Смею заметить, Вера, — сказал подбежавший сосед, помогая ей подняться, — что вы упали необычайно изящно. Ручками взмахнули и приземлились как снежинка.
Вере очень хотелось покряхтеть от боли в тыльной части, но она сдержалась. Снежинки не кряхтят.
— Благодарю вас, — промолвила Вера, кротко улыбаясь. — Я специальные курсы проходила. Изящные падения для дам. Обмороки от тугих корсетов, подскальзывания на натертых паркетных полах в бальных залах, вот это все.
— А я вот к празднику готовлюсь, — сказал фон Шеллох. — Понимаю, что еще рано, до него еще две недели, но дети замучили. Папа, поставь огоньки, папа, пусть праздник быстрее придет!
Последнюю фразу сосед произнес тонким детским голосом, и Вера рассмеялась.
“Приду домой, спрошу у комода, что за праздник на носу. Вдруг надо уже подарки готовить”, — подумала Вера, понимающе при этом кивая.
Она посмотрела на соседский дом. Вдоль забора по внешней стороне стояли красивые светильники в форме рыбок, внутри которых мерцали свечки.
— В моих родных местах на зимний праздник украшали дома целиком, — задумчиво сказала Вера. — Зимние вечера были просто волшебными. Все залито светом, снег искрит, настроение потрясающее.
— Хм, — протянул фон Шеллох. — Идея, конечно, интересная. Может, я и договорюсь с домом, чтобы он какую-то праздничную иллюминацию создал. А если не договорюсь, то вас позову.
Сосед дружески пожал Верину руку в перчатке, и каждый отправился к себе.
Вера отряхнула шапочку от снега и забежала в дом.
— Привет, мой хороший! — крикнула она дому и ласково коснулась стены рукой. Дом откликнулся приветственным рокотом водопроводных труб.
— Ты сегодня не у Аладара? — радостно спросил комод, подбегая к Вере. — Счастье-то какое! Поиграем в камешки!
Камешками комод называл игру в го, которую Вера страстно полюбила еще в прежнем своем мире. Она попросила дом создать ей доску и набор игральных камней, но дом понял ее просьбу не с первой попытки. Он все пытался выдавать ей какие-то сумасшедшей красоты драгоценные каменья, которые Вера бездушно отвергала. Но в конце-концов дом смирился и выдал ей нужные простой бело-черный набор, от которого комод почему-то пришел в восторг.
— Обязательно поиграем, — сказала Вера, поправляя сползающую с комода салфетку. — Этим вечером я вся твоя. Только ты мне сначала расскажи, что за праздник, к которому начали готовиться наши соседи.
Комод задумчиво шаркнул ножкой.
— Зимних праздников вообще-то много. День летних настоек, когда все откупоривают бутылки с самыми разными веселящими напитками и хвастаются друг перед другом, чье пойло на вкус самое летнее. День гигантского снежного кома, когда все соревнуются, кто скатает самый огромный снежок. День снежных крепостей… Я иногда подсматривал из окна, когда тебя еще не было. Здорово было! Соседи так смешно ругались, когда их кто-то сбивал снежком!
— Огоньки, — подсказала Вера. — Сосед у забора зачем-то выставлял светильники.
— Ааааа, — протянул комод. — Это праздник Зимних духов. Есть легенда, что в определенный вечер границы между миром людей и духов истончаются, и духи выходят на охоту за потерявшимися путниками. Чтобы защитить дом от духов, люди и выставляют линию защитных огоньков. Вообще-то, это полная ерунда…
— Я тоже не верю в духов, — сказала Вера, потягиваясь. — Спасибо за справку. Пойду расставлять камни на доске.
Вера села у камина на пушистый ковер и принялась готовить партию, а комод остался стоять в полнейшей задумчивости.
— Хотел бы я хоть разок увидеть зимнего духа, шествующего по улице, — печально прошептал он. — Магия почти ушла из этого мира. Остались только мы.