- А потом ты встретил меня...
- Да... Ты вдруг стала моим единственным близким человеком...
Джерри притянул меня к себе, сжимая в объятиях со свирепой нежностью, от которой по моему телу прошла дрожь.
– Никто и никогда не плакал раньше из-за меня, – хрипловато пробормотал он, целуя мои ресницы, на которых вновь повисли слезы. – Иногда соль почему-то становится сладкой.
Я обняла Джерри и притянула к себе. Его сердце билось гулко и ровно под моей щекой. Постепенно его тепло согрело меня, словно солнечный свет, и мы безмолвно слились в жарких объятиях.
– Ну и милая мы парочка, не правда ли? – хрипло сказала я. – У тебя ничего не осталось, кроме грустных воспоминаний и страсти к бесценной коллекции. А у меня… – я горько усмехнулась, – только грустные воспоминания о детстве и разбитое сердце в юности. Да, мы встретились не по простому совпадению.
- Два разбитых сердца в Городе Ангелов, - печально проговорил Джерри. - Наверное, это Судьба.
– Это точно,– выдохнула я. – Господь, должно быть, обладает неплохим чувством юмора. Только и всего...
- Да, над нами Он жестоко подшутил... Особенно если учесть, что между нами пролегает целая жизнь... Ты никогда не увидишь меня молодым, а я тебя - старой!
- Все это неважно, дорогой, - заверила я. - Главное, что мы есть друг у друга...
- Хм... Похоже, я наконец-то нашёл человека, которому отдам все свое состояние, - горько усмехнулся мой любимый.
- О чем ты говоришь? - нервно отозвалась я. - Я не понимаю...
Джерри продолжал хрипловатым голосом:
- Это старая история. Джим и я часто сиживали вместе за бутылочкой виски, еще когда в нас было достаточно пороха, чтобы взорвать целый город. Однажды мы так кутили несколько дней, когда я неожиданно начал толковать о смерти. Я сказал, что отдал бы все, чем владеею, если кто-то заплачет по мне, когда я умру...
При этих словах я не выдержала и разразилась рыданиями...
- Не смей так говорить! - закричала я. - Не смей, слышишь? Мне не нужно ничего от тебя! Только живи долго!!! Я люблю тебя!!!
- Я тебя больше, моя девочка! - низким голосом произнес он, прижимая меня к себе.
Я стала осыпать его горячими поцелуями, сллвно пытаясь забрать всю его боль, и это вызвало в Джерри ответный огонь.
Его желанию невозможно было противиться. Он целовал мое лицо, осушая слезы, я возвращала любимому бешеные поцелуи и отдалавась на волю его чувств без всякой боязни и сдержанности, обнимая его и замирая в его объятиях, пока не осталось ничего, кроме его низкого голоса, шепчущего мне безумные слова любви. Его ладони скользнули под шелк моей блузки, и я таяла, пока не превратилась в мягкий покорный комок тепла.
Он быстро перевернулся, навис надо мной, накрывая собой в одной долгой безумной ласке. Мои руки инстинктивно взлетели к его плечам, поползли по мышцам спины, разминая жесткую плоть с чувственной негой, столько лет похороненной под воспитанной с детства сдержанностью. Джерри обнимал меня, пытаясь научить, каким сладким может быть буйство страсти. Жаркими губами он неустанно ласкал мои губы, я трепетала в его руках, охваченная таким же свирепым любовным голодом.
Джерри медленно поднял голову – но только для того, чтобы вновь осыпать меня мелкими поцелуями, и я тихо застонала, то ли от боли, то ли от любви, а тело пронзали огненные стрелы. Джерри чуть привстал и припал губами к бившейся у меня на горле голубой жилке, я откинула голову, жадно прижимаясь к нему.
Он что-то говорил, тихо, несвязно, шепча похожие на ласку французские слова. Его губы прильнули к моей шее, открытой вырезом блузки. На нас было слишком много одежды, чтобы прочувствовать друг друга каждой клеточкой тел. И я ненавидела этот довольно хрупкий, но такой досадный барьер! Казалось, одежда впивается мне в кожу острыми шипами, как "железная дева". Но наши души были раздеты, они жаждали слиться воедино, раствориться друг в друге, и став волшебным сияющим существом, взлететь высоко к звёздам...
Неожиданно Джерри запечатлел на моей шее жёсткий поцелуй, я невольно издала громкий стон и, раскрыв глаза, почти испуганно взглянула на него.
- Прости, малыш, тебе больно? - смутился он. - Прости...
И он поспешил подарить мне новую порцию небычайно нежных поцелуев, которые едва не лишали меня сознания...