С тех пор, как я переехала к Джереми Синклеру, моя жизнь круто изменилась. У него была процветающая экспортно-импортная контора, где я стала секретарём, иногда выполняя функции переводчика и водителя, когда он сам не хотел садиться за руль.
Я быстро влилась в коллектив и довольно быстро подружилась со всеми, особенно с делопроизводителем Тимом и бухгалтером Джиной, которая, к тому же была его любимой женой. Вообще, Тим был классный. Под легкомысленной внешностью скрывались знание человеческой натуры и всех тонкостей профессионального дела. И в довершение всех достоинств Тим был по уши влюблен в жену. Он относился ко мне с уважением, признательностью и полным отсутствием желания завладеть. За время совместной работы между нами возникли чисто родственные отношения, нечто вроде дружбы брата с сестрой, что было для меня столь же ценным приобретением, как и его неистощимый юмор. Сперва Джина отнеслась ко мне с ревностью, однако очень скоро успокоилась, поняв, что на её Тима я совершенно не претендую.
С Джереми Синклером мы тоже заметно сблизились. Он был шефом чертовски требовательным, но очень щедрым и благодарным. Его побаивались, но и уважали. Однако меня он выделял особо, среди всех своих сотрудников.
Первые пару месяцев я жила в домике для прислуги вместе с его кухаркой, горничной и дворецким. А потом, к моему удивлению, он выделил мне роскошную комнату в своём доме.
У Джереми была потрясающая коллекция антиквариата и дорогих камней. Он щедро делился со мной своими необъятными знаниями о необработанных и обработанных драгоценных камнях и предметах, созданных из редких и ценных материалов, учил меня всему и ничего не требовал взамен, наслаждаясь лишь моим восторгом от очередных необыкновенных находок.
С Айком было все не так. Хотя я была влюблена в него, взаимопонимания у нас было немного. Он смеялся над моим увлечением «холодными науками», в то время как он открывал мне мир романских языков, а вернее говоря, просто вдалбливал их насильно и неумолимо.
С Джереми же мы были на одной волне. Полувековая разница в возрасте не помешала искреннему взаимопониманию, такому же редкому, как и материалы, с которыми мы работали. Я выросла, практически не зная отца, отдала Джереми горячую дочернюю любовь. И он отвечал мне тем же, с родительской гордостью и радостью наблюдая, как неприкаянная молодая разведенная женщина, не имеющая определенного положения в обществе, становится утонченной ценительницей антиквариата. Именно он со своим безупречо-изящным французским выговором ввел меня в мир, который никогда бы не принял бы меня без протекции старшего друга. Окончательно же и бесповоротно нас сблизил французский язык. Когда Джереми ответил мне на прекрасном французском с безупречным парижским выговором, я инстинктивно осознала красоту языка как средства общения, а не бесконечного ряда скучных академических упражнений. Мы любили разговаривать на французском, и это окончательно расплавило сердце Джереми. Наполовину француз, наполовину англичанин, эмигрировавший из Франции в США 12 лет назад, Джереми никак не мог забыть своей старой родины.
Он познакомил меня с массой интересных личностей, в частности, со своим старым другом, канадцем Джимом Николсом, бывшим старателем, большим юмористом, страстным коллекционером, большим выпивохой и заядлым курильщиком, вместе с тем, на редкость добрым и обаятельным человеком. Хотя они были ровесниками, Джим отличался куда меньшей бодростью и страдал артритом, хотя от своих привычек отказываться упорно не желал.
Что же касается Джереми, то даже в свои 74 он оставался полным энергии высоким стройным красавцем, чей ум был по-прежнему острым, глаза – зоркими, а улыбка - ослепительной. Несомненно, он останется таким и через 10 лет. У Джереми были все ещё густые, серебряные волосы, которые слегка вились, высокий лоб, классический нос, прекрасные серо-голубые глаза, короткая густая борода. Его голос обволакивал, как сам солнечный свет, а смех был заразительным и звонким. И когда мы вместе появлялись на каком-нибудь светском рауте, то были настолько великолепны, что затмевали все вокруг.
Так как Джереми был довольно известной личностью, газетчики разразились новой сенсацией - ошеломляющей и в то же время простой и примитивной. У антиквара Синклера появилась новая любовница, моложе него на 50 лет!
Мы сперва на это бесились, а потом смеялись, ну как можно было до такого додуматься! Мы же любим друг друга только как отец и дочь!