- Ну, конечно. Ведь ты здесь главный! - злобно процедила я.
Чанс взглянул на меня с видом строгого гувернера:
– Помни это. И если прикажу тебе сделать что-то, не спорь. Делай, как велено. Не всегда хватает времени на объяснения.
- Хорошо, - пробурчала я.
- Вот и прекрасно.
Чанс захлопнул дверцу, обошел вокруг и устроился на водительском сиденье.
– Я никогда ничего не делаю очертя голову, – объяснил он немного погодя. – Я был возле Чайна Куин. Дорога – хуже не бывает, как я, впрочем, и думал. Правда, не ожидал встретить там кучу подозрительных личностей. Зато, проведя несколько часов в местных барах и прислушиваясь к сплетням, я все понял. Теперь в этой глуши перевалочный пункт торговцев марихуаной. Оттуда ее переправляют в другие районы. И, поверь, лучше с этими типами не встречаться. Кроме того, там немало нелегальных беженцев из Мексики. Они работают на полях и плантациях авокадо, но как только сезон кончается, они раскидывают лагерь подальше от посторонних глаз, потому что сидят без денег и боятся, что их кто-нибудь заметит.
Чанс пожал плечами.
– Они молоды и скучают. Проводят время за выпивкой, а когда дерутся, пускают в ход ножи. Некоторые из местных жителей, когда идут на плантации, берут с собой револьверы. – Окинув меня долгим взглядом, Чанс добавил: – Ты ведь не знала об этом, правда?
Я безмолвно тряхнула головой.
– Как и большинство людей на свете. Если такого не происходит в городе, значит, просто не бывает на самом деле. Ну так вот, мы уезжаем из города, Риба. Если, конечно, ты по-прежнему этого хочешь.
– Действительно все так опасно? По-настоящему опасно?
Чанс слегка улыбнулся.
– Нет, просто достаточно непредсказуемо, чтобы быть интересным. Ни за что не поставил бы тебя в подобное положение, если бы считал, что нам грозит опасность. Правда, прогулка не будет такой спокойной и безмятежной, как по Родео Драйв.
– Ха! Можно подумать, я в жизни не видела продавца наркотиков, мистер Уокер!
– Да, в городе тебя не проведешь, не то что в деревне, так ведь?
– Несомненно. Я давно уже не верю в злых фей и добрых волшебниц, – добавила я, улыбаясь, но вполне серьезно. – И доверяю твоему суждению, Чанс. Если считаешь, что это безопасно, я еду.
– На свете не существует такой вещи, как стопроцентная безопасность, даже если сидеть в собственном доме за семью замками.
– Пытаешься сказать, что не желаешь ехать со мной? – спросила я.
– Нет. Просто стараюсь объяснить, что шанс попасть в катастрофу на этих сумасшедших шоссе не в меру велик, но мы все равно по ним ездим.
Я нахмурилась.
– Конечно. Нужно делать все, чтобы уменьшить риск, но в остальном от нас немногое зависит. Кроме того, не настолько уж мы и рискуем.
– То же самое на плохих дорогах и в дикой местности. Однако там необходим еще и немалый опыт.
– Тут-то ты и пригодишься.
– Верно.
– И?
– Я скорее раскину лагерь в самой, что ни на есть глуши, чем окажусь на шоссе в час пик, – сухо объявил Чанс.
– Тогда отправляемся в поход, - торжественно объявила я.
* * *
Двухрядное шоссе вилось мимо элегантных домов загородного клуба «Фолбрук» и перестроенных коттеджей начала века. Площадки для гольфа и лошадиные загоны уступили место отвесным гранитным скалам, покрытым густыми зарослями чапараля. Спутанная трава, отягощенная семенами, покачивалась на апрельском ветерке. Через несколько недель земля станет ржаво-коричневой, выжженной солнцем южной Калифорнии. Тогда настанет время покоя и жара, отражающегося от гранитных склонов, время, когда выживает лишь чапараль, шепча своими листьями ненадежные секреты обжигающему полудню.
Но этот день был теплым и ясным, и на суровом граните зеленела нежная трава, как всегда бывает ранней весной в округе Пала. По обеим сторонам дороги росли деревья авокадо. Стайки этих же деревьев взбегали на каменистые склоны холмов с такими узкими и крутыми террасами, что казалось невероятным, как там могло укорениться что-то, кроме сорняков. Однако, авокадо прекрасно приживались в суровой почве. В сезон сбора плодов ветки гнулись от темно-зеленых плодов.
Чанс неустанно обшаривал взглядом окружающий пейзаж, отмечая каждую крошечную перемену, каждую новую тень, показывая мне ястребов, с голодным видом устроившихся на заборах или паривших в небе, земляных белок, шнырявших в траве и внбзапно замиравших, чтобы сбить с толку хищников, стороживших всякое их движение, стервятников в необозримой вышине, расправивших почти прозрачные крылья и выжидавших подходящего момента, чтобы ринуться на добычу, олениху с двумя оленятами, спокойно наблюдавших за машиной из-под прикрытия чапараля на обочине дороги.
Радость, которую доставляла мне поездка, значительно увяла, как только Чанс свернул с шоссе на грязную дорогу и подъехал к шахте. Здесь скалы казались выше и круче, незаметно переходя в настоящие горы. Сама дорога была не чем иным, как полузаброшенной двухколейной тропой, вьющейся через гранитные отроги и ныряющей в каньоны, усыпанные булыжниками и поросшие кустарником. Промоины, выбоины, камни, трещины и оползни встречались на каждом шагу. И, если бы я не замечала время от времени узкой колеи далеко впереди, то могла бы поклясться, что здесь не пройдет ни одна машина. Да и сейчас продвижение вперед казалось крайне сомнительным.
Чанс, не теряя спокойствия, ехал по почти непроходимой дороге, сжимая руль с той небрежной уверенностью, какую я сама выказывала на забитом машинами шоссе. И постепенно я пришла в себя, разжала кулаки и расслабилась, доверяя его умению, пока он удерживал ревущую «Тойоту» на почти непроходимой дороге.