– За поворотом особенно трудный отрезок, – заметил Чанс, не отрывая глаз от тропы. – Может, хочешь пройтись?
– А ты? - ответила я вопросом на вопрос.
Губы под густыми усами изогнулись в усмешке:
– Всегда находится круглый дурак, которому нужно сидеть за рулем.
– Если ты круглый дурак, значит, я полосатая гадюка, – ехидно ответила я. – Спасибо большое, я останусь в машине. Не очень-то спешу сразу же порвать ботинки, которые мы только что купили.
- Про гадюку чертовски верно, - пробормотал Чанс себе под нос, должно быть, думая, что я его не расслышу.
Господи, поездка не успела начаться, а мы уже друг другу надоели!
- Кстати, ты не поменяла свое мнение о продаже шахты?- ухмыльнулся Чанс.
- Нет!
- Уверена?
-Абсолютно.
Он тяжело выдохнул. «Тойоту» подбросило и откинуло к обочине. Я подняла глаза, мгновенно вернувшись к реальности, и, когда увидела, где оказалась машина и куда направляется Чанс, стиснула зубы, пытаясь удержать вопль. Тропа исчезла. Ничего. Ничего, кроме невообразимой мешанины грязи и камней, расплескавшейся вниз с крутого горного склона и стекавшей в черный провал далеко внизу.
Оглушительно взревел мотор, и «Тойота», подпрыгивая, оседая на выбоинах, разбрызгивая грязь, скрежеща тормозами на скалистом грунте, двинулась вперед. Машина передвигалась толчками, в любую минуту готовая перевернуться. Временами мне казалось, что еще немного – и мы полетим в пропасть.
Каждый раз, когда «Тойота» вот-вот готова была проиграть безнадежную битву с природой, мои ногти глубже вонзались в ладони. Очередной захлебнувшийся рывок, когда машина подскакивала, но тут же с размаха приземлялась на все четыре колеса, заставлял меня стискивать зубы, пока жилы на шее не заныли от постоянного напряжения. Вдавившись в сиденье, я ругала себя последними словами за то, что не послушала Чанса и не пошла пешком.
Но, в отличие от меня, Чанс не боялся нисколько. Он точно знал, где под колеса подвернется очередной булыжник, как удержать машину под определенным углом, чтобы не произошло катастрофы, когда вцепиться в руль, когда подчиниться силе мотора или подчинить ее себе, какую скорость сохранять.
Но даже при всем этом я была рада, когда опасный участок оказался позади. Вздохнув, я почувствовала, что Чанс смотрит на меня. Мне казалось, что из меня вытрясли душу, однако я не спешила выказывать свой страх.
– Ну как, захочешь еще раз отправиться сюда? – осведомился он.
– А таких мест тут еще много?
– Одно или два.
– Ну что ж, оно того стоит, – я скорчила гримаску.
– Что именно?
– Перепугаться до смерти, лишь для того, чтобы оценить тебя по достоинству. Вы чертовски хороший водитель, мистер Уокер.
– А ты чертовски хороший пассажир. Честно говоря, я боялся, что будешь визжать.
– Я боялась, что это тебя отвлечет, – призналась я.
– Так же умна, как и красива, – одобрительно кивнул Чанс и, покосившись на мои исцарапанные руки, добавил. – Нужно было заставить тебя надеть перчатки.
– Перчатки? Но сейчас не холодно.
– Кожа прочнее ногтей, – пояснил он, снова пристально вглядываясь в дорогу. – И камни тоже. В Чайна Куин тебе понадобятся перчатки, если, конечно, не хочешь, чтобы твои ладони стали такими же уродливыми, как мои.
– Не наговаривай на себя, - запротестовала я, отметив про себя, что против воли восхищаюсь его выдержкой, умением и самообладанием. - У тебя золотые руки.
- Благодарю. Ты готова?
Я глубоко вздохнула и приготовилась с честью встретить «один или два» опасных участка, ожидавших меня впереди.
Чанс постарался отвлечь меня разговорами, рассказывая о геологическом строении области, о тектонических плитах, скользивших с тяжеловесной грацией вдоль разломов и время от времени сотрясающих мир, когда земная кора сжималась, а магма накапливалась и затвердевала гранитными массами, в муках землетрясений рождались горы, расплавленные камни двигались в глубинах, словно огромный, ворочающйся во сне дракон. Небольшие подвижки земной коры, ощущаемые лишь самыми чувствительными механизмами, созданными человеком, происходили ежечасно. Но иногда огонь в недрах разгорался сильнее. Сотни, тысячи землетрясений оживляли землю, словно бессознательные содрогания чудовищного дракона, пока еще спавшего под твердой поверхностью. И каждый раз, когда страшный зверь переворачивался с боку на бок, происходила очередная катастрофа, несущая смерть и разрушение.