Однако очень скоро стало понятно, что я испытываю к нему далеко не дочерние чувства. Когда я поняла это окончательно, то была разъярена и напугана! Моё влечение казалось мне чем-то порочным и запредельным! Я пыталась бороться с собой, но не могла. Жестокая страсть мучила меня, доводя почти до безумия.
Я смотрела на Джереми и гадала - испытывает ли он то же самое ко мне, или я для него всего лишь маленькая девочка? Желает ли он меня так же сильно, как я - его? Моя женская интуиция отвечала на это утвердительно. Однако Джереми вёл себя со мной, как рыцарь давних времен. С каждым днем я все больше и больше убеждалась в том, что мы оба хотим гораздо большего, но оба этого боимся и все сильнее мучаемся. Между нами летали молнии. Один вопрос - кто решится признаться первым.
Окружающие смотрели на наши отношения гораздо проще. Все вокруг знали, как я влюблена в него, а он в меня - и гадали лишь об одном, когда мы поженимся!
Ведь кроме разницы в возрасте, нас ничего не разделяло. Джереми давно состоял в разводе, сын умер, и у него остался только внук - 22-летний Тодд, или Тодди, как часто называл его дедушка.
Высокий, красивый, темноволосый, Тодд был юной копией Джереми, но, сожалению, только внешне. Внутренне же он был испорченный хам, распутник, игрок, скандалист и выпивоха, словом, типичный мажор. В довершение всех бед Тодд отличался буйным хмелем, сам Джереми побаивался его. Джереми раз и навсегда приказал, чтобы телохранители не впускали его внука, когда тот бывал пьян, после того, как Тодд в припадке пьяной ярости набросился на деда.
Тодд терпеть меня не мог, и это было взаимно. Он считал меня распутной девкой, которая охотится лишь за состоянием его дедушки, как и многие, он был уверен, что дело движется к свадьбе, поэтому иногда издевательски называл меня "родственницей", но по сути видел во мне лишь свою конкурентку по будущему наследству. Что ж... В известной степени, парня было можно понять...
Мы с Джереми были все ближе и ближе. Я позволяла ему немыслимую вольность - он и только он мог называть меня "Бекки", в то время как для всех остальных я была Рибой, также иногда Джереми называл меня моим средним именем - Эмбер, за мои янтарно-рыжие волосы и янтарно-карие глаза. А, в свою очередь, я одна имела право называть его Джерри.
Но мы оба ненавидели говорить о прошлом. Все, что я о нем знала, это то, что у него почему-то почти не осталось семьи. Он же знал только то, что я разведена и что владею половиной заброшенной турмалиновой шахты Чайна Куин, названной так в честь китайской императрицы.
Шахта досталась мне от прапрабабушки. В завещании говорилось, что она должна переходить к старшей дочери в роду, в день ее 21-летия. И все шло своим чередом, пока в семье не родились девочки-близняшки, одна из которых стала впоследствии стала моей мамой. Роды случились прямо на заднем сиденье автомобиля, и к тому времени, когда мою бабушку с новорожденными доставили в больницу, никто не мог сказать, какая из дочерей родилась первой. Поэтому моя мать получила половину шахты, а тетка – другую. Тетушка Матильда вышла замуж за австралийца и навеки исчезла в необжитой глуши, увозя свои права на наследство.
Я мечтала вновь начать разработки в Чайна Куин и отыскать там волшебные сокровища, которые не удалось найти прежним хозяевам. Иногда я даже задавалась вопросом: уж не детские ли грезы побудили меня избрать путь охотников за драгоценными камнями, пойти за Джереми, чтобы воплотить фантазии в реальность. Но беда в том, что мой друг даже слышать не хотел о Чайна Куин. Несмотря на все наше взаимопонимание, он не желал понять, почему я так упорно "держусь за воздух". Он панически боялся, что я спущусь в эту шахту и погибну - и повторял, что он этого не переживёт.
- Не мечтай о своей ловушке, Бекки! - в порыве добродушия сказал однажды Джерри. - У меня довольно уже добытых сокровищ. Хочешь, я подарю тебе все, что попросишь?
- Хорошо, - немного призадумавшись, сказала я. - Можешь подарить мне один из экспонатов, чтобы я могла украсить свой кабинет?
Я была уверена, что он откажет, но Джерри привёл меня в большой зал с коллекцией и сказал:
- Выбирай, что больше нравится.
- Ой, даже не знаю... - растерялась я. - Глаза разбегаются.
- Хочешь этого парня? - сказал Джерри, указывая на 18-дюймовую статуэтку из тигрового глаза, изображающую мужчину. - Взгляни, какой красавец, можно только мечтать!
Я оглядела статуэтку. Мужчина стоял в расслабленной позе, совершенно обнаженный, с длинным луком из чистого золота за плечами. В руке он держал золотую стрелу; треугольный наконечник резко контрастировал с изгибом мускулистого бедра. Глаза, тоже из золота, были сужены и слегка скошены. Статуэтку вырезали так, что цветные, перетекающие друг в друга полосы минерала шли по диагонали, придавая мужчине неотразимый, ошеломляющий вид зверя, захваченного в неуловимое мгновение между покоем и готовностью немедленно броситься в атаку. Свет переливался на поверхности могучего тела мужчины тысячью незаметных переходов от ярко-золотого до густо-коричневого.