– Турмалин из шахты Эмприс редко остается в друзах – они легко распадаются. Поэтому те, которые сохранились целыми, поистине бесценны. Нельзя найти ничего равного ни в одной шахте на земле, – объяснил Чанс.
Я мгновенно распознала странное волнение в, казалось бы, спокойном голосе и поняла, что для человека, подобного Чансу, спуститься в Чайна Куин, оказаться в месте, где можно отыскать небывалые сокровища, означало осуществить давнюю мечту. Чего только не сделаешь ради этого? Конечно, даже риск оказаться под обвалом не остановит его.
– Риба?
Мгновенно вернувшись к реальности, я вздрогнула, повернулась к нему, но тут же быстро отвела глаза, поняв, что направила лампу прямо ему в лицо.
– С тобой все в порядке? – спросил он.
– Просто думаю.
– О стенах тоннеля?
– Нет. О тебе. Сегодня ты, спустившись сюда, каким-то образом осуществил мечту всей жизни.
Чанс слегка повернул голову, осветив мое лицо белым резким лучом лампы, и долго глядел на меня, ничего не говоря. Потом так же молча отвернулся и провел фонарем по светлым стенам тоннеля.
– Да, ты права. Я уверен, что здесь есть турмалины, Риба. Турмалины, которые ждут миллионы лет, чтобы их нашли. И Я НАЙДУ ИХ!
Спокойная категоричность его обета на мгновение лишила меня дара речи и способности двигаться.
– Это слишком опасно, Чанс, – наконец сказала я. – Даже для человека твоего опыта. Никто не даст мне взаймы достаточно денег, чтобы восстановить Чайна Куин и сделать ее безопасной для работы, особенно если в качестве залога я могу предложить лишь половину заброшенной шахты. Сомневаюсь, что даже всей шахты будет достаточно.
– Можно найти способ, – упрямо возразил он, медленно шагая по уходящему вниз тоннелю и внимательно осматривая стены. – Когда чего-то очень хочешь, всегда можно найти способ.
Я наблюдала, как медленно уплывает лампа на шлеме Чанса, и старалась сдержать протестующий крик. Я начинала понимать, что имел в виду Чанс, когда сказал, что старательская лихорадка горит в крови хуже любой малярии. Сейчас он почти не замечал моего присутствия. С таким же успехом я могла быть одна в шахте.
Я медленно провела лучом лампы по части тоннеля, оставшейся позади. Стены переливались радужными огоньками, которые тонули во мраке, прежде чем снова привести к солнечному свету.
В плену у Китайской Королевы
Чанс нагнулся, пристегнул рюкзак и огляделся, желая убедиться, что мы ничего не оставили, а потом, переложив кирку и лопату в левую руку, протянул мне правую и улыбнулся.
– Не могу дождаться, когда мы снова увидим солнечный свет и синее небо, - размечтался он.
– Чанс, – тихо промолвила я. – До солнечного света так далеко…
Но прежде, чем он успел ответить, почва под ногами чуть дрогнула. Сверху посыпались тонкие струйки пыли. Воздух словно завибрировал, гранитные плиты застонали – но слишком тихо, чтобы уши человеческие могли услышать их жалобу. Потолок, казалось, растянулся и слегка наклонился, сдвигая скалы и камни, скрытые под слоем грязи еще с той поры, как эта пещера была вырыта, больше чем полвека назад.
Чанс пошатнулся и в падении сбил меня. Оба покатились по полу, к твердой гранитной стене в конце пещеры. Позади нас потолок застонал снова, уже громче, и вздрогнул в момент высвобождения. Лавина камней с ужасающим ревом рухнула вниз, похоронив под обвалом то место, где только что стояли мы с Чансом.
Чанс закрыл меня своим телом, защищая единственным доступным ему способом. Грязь и каменная пыль взметнулись вверх, окутав нас удушливой массой. Чанс чуть сдвинулся. Камни, размером с его кулак, скатились со спины и загрохотали по полу пещеры.
– Риба, – взволнованно спросил он.– Ты ранена?
Его руки пробежали по моему трясущемуся телу в поисках ран и ушибов.
– Синяки и царапины. Главным образом, испуг, – дрожащим голосом пробормотала я. – Что стряслось?
– Толчок. Чуть более сильный.
– Что-то вроде соломинки, сломавшей спину верблюда? – пошутила я, поднимая голову и стараясь улыбнуться.
– Ну, да. Только нам, к сожалению, не повезло: оказались на этой самой спине этого самого проклятого животного, когда все случилось.
– Ты ранен! – охнула я, заметив струйки крови, сбегающие по темной щеке Чанса.
– Ерунда, задело камешком, – отмахнулся он.
Конус света с его шлема побежал по моему телу. Ни одного пореза. Верный друг сумел защитить меня от худшего. Правда, рубашка была порвана, и я не преувеличивала, говоря о царапинах и синяках, но все обошлось испугом. Облегченно вздохнув, Чанс сел и начал разыскивать инструменты, которые отбросил к гранитной стене, когда начался обвал. Они оказались рядом, засыпанные каменной крошкой, но все-таки острие кирки поблескивало светлым металлом из-под пыли.