Я неожиданно обхватила руками Чанса, с удивительной силой прижавшись к нему, но тут же отпустила.
– Я рада, что сейчас мы вместе, – прошептала я.
Чанс закрыл глаза, не в силах сдержать охвативших его чувств - смятения, волнения, храбрости...
И нашей внезапной дружбы, которая оказалась даже больше, чем любовь...
И когда его веки снова поднялись, эти бездонные глаза сверкнули чистейшим серебром. Без единого слова он поднялся и начал шагами измерять расстояние от завала до стены, через которую надеялся пробиться, чтобы найти тоннель, ведущий наверх, к солнцу.
– Когда я раньше спускался в шахту, – сказал он наконец, постукивая по стене, переходящей в гранит. – То сразу определил, что здесь работали любители. Все эти тоннели, отходящие от основного, идут параллельно друг другу, и различаются только шириной. Настоящий горняк прорыл бы их вверх, вниз и в сторону в поисках потерянной жилы. В то время я просто посмеялся над этими параллельными тоннелями, а теперь чертовски благодарен, что твои родственники ни на грош не разбирались в старательском деле.
Я промолчала, понимая, что он не ожидает ответа, а говорит просто для того, чтобы успокоить меня звуками своего голоса, и постаралась держать голову так, чтобы свет падал перед Чансом, пока тот исследовал состав стены.
Он несколько раз обошел края завала и стену, измеряя опытным глазом углы и расстояния. Время от времени он неожиданно замирал, словно рассматривая или создавая одному ему видимую карту, и наконец выбрал участок всего в нескольких футах от того места, где земляная стена сливалась с гранитной. Перед тем как начать копать, Чанс подошел ко мне и сказал:
– Пожелай мне удачи!
- Ты справишься, - улыбнулась я, нежно пожав ему руку.
Чанс неожиданно отстранился. Через мгновение до меня донеслись удары кирки и скрежет щебня о металл. Я осторожно прошла вдоль гранитной стены, пока не отыскала положение, откуда свет нашлемной лампы падал на руки Чанса, помогая ему в работе.
Долго, очень долго в пещере слышались лишь грохот и звон. У ног Чанса постепенно росла горка земли. Он, ни на что не обращая внимания, ритмично и неустанно взмахивал киркой, как хорошо отлаженный автомат. Грязная, мокрая от пота рубашка липла к телу пропыленной оболочкой. Почти не прерывая работы, Чанс снял рюкзак, оружейный чехол и сорочку. Гора щебня продолжала расти.
Я вытащила из заднего кармана перчатки, надела их и взялась за лопату.
– Если я стану слева, то смогу убирать мусор, - предложила я.
Чанс внезапно повернул голову, стараясь разглядеть выражение моего лица. Но я была решительной.
– Старайся отбрасывать его лопатой как можно дальше, иначе придется всю работу делать заново, – немного поколебавшись, сказал он. – И, улыбнувшись, добавил: – Ты бы удивилась, узнав, сколько мусора может скопиться на нескольких квадратных метрах.
Первые несколько минут мне пришлось сражаться с тяжелым неподатливым инструментом. В последний раз я имела дело с чем-то подобным, когда в детском саду играла в песочнице. С другой стороны, увлечение физической культурой не пропало даром. Не прошло и получаса, как я вошла в ритм, позволяющий управляться с лопатой, не тратя лишних усилий. Конечно, я и вполовину не была так сильна, как Чанс, зато обладала присущим гимнастам чувством равновесия, позволяющим рационально использовать любое усилие.
Но несмотря на это, мышцы рук и ног скоро заныли от непривычного труда. Я старалась не обращать на это внимания, зная по прошлому опыту спортивных тренировок, что эта боль еще не означает конец света. Когда мои мускулы сведет от напряжения, а дрожащие руки откажутся сжимать ручку лопаты, тогда я отдохну. А пока сделаю все, от меня зависящее.
К тому времени как я взглянула на часы, мышцы рук горели, как обожженные, – верный предвестник судорог. Я с удивлением обнаружила, что со времени обвала прошло уже больше часа. Опершись о лопату, я вытерла лицо рукавом.
– Выпей немного воды, - посоветовал мой друг.
Голос Чанса заставил меня встрепенуться. Я подняла голову. Чанс по-прежнему взмахивал киркой. Он не останавливался ни на минуту, лишь иногда отбрасывая слишком тяжелые для меня камни.
– А ты? – спросила я.
– Немного погодя, – кивнул он. – Я знаю свои пределы.
Я не могла понять, есть ли вообще предел его силам. Даже стоя на коленях, чтобы было удобнее добираться до уже выкопанной дыры, Чанс, казалось, по-прежнему был полон неуемной энергии.
Сняв с пояса фляжку, я сделала всего несколько глотков, зная, как опасно работать лопатой на полный желудок. Вернув флягу на прежнее место, я растерла горящие плечи и снова подняла лопату.