- Расскажи, что было дальше, - попросила я.
- Я понял, что поступил правильно, - продолжил Джерри, осторожно проводя кончиком пальца по линии моей шеи и руки. - Джим поговорил со мной довольно резко, но он полностью убедил меня в правильности моего поступка. Но я все не мог забыть тот вечер на пляже, когда мы так доверились друг другу, когда ты зарыдала, прося, чтобы я не смел говорить о смерти, повторяя, что любишь меня... Когда в моих объятьях ты была так щедра и отчаянна... Твои глаза не лгали мне. Твоё тело мне не лгало... Но я не сомневался, что должен превозмочь себя и отвергнуть этот великий дар... оставив тебя для твоего же блага...
Он осторожно снял одинокую слезинку, ползущую по моей щеке, и возобновил рассказ:
- Сегодня днем я приехал домой, а Тодди мне и говорит: "Твоя потаскуха уже утешилась и уехала с каким-то молодым красавчиком на его машине". Я совершенно обезумел, меня охватило бешенство, я стал выспрашивать его, куда вы поехали. "Откуда мне знать? - сказал он. - Но, кажется, они говорили о какой-то Чайна Куин".
Я все понял окончательно, совершенно сошел с ума... Я понял, что должен поехать туда... Нашёл карту, сел в машину и...
- Дорога же опасная! - вздрогнула я.
- Это не имело значения! Ничто не имело значения без тебя. Я хотел застать вас вместе и успокоиться на этом... Или же прикончить этого парня и забрать тебя с собой! Не знаю, что бы я сделал, я совершенно потерял голову!
Приехав на место вечером, я оставил машину далеко, чтобы подкрасться незаметно... Я зашёл бесшумно, дверь была незаперта...
Но я увидел совсем не то, что ожидал. Ты снова сбила меня с толку, Бекки.
Я увидел, как ты стояла с ним рядом и говорила, как любишь меня, а я стоял и слушал, и чувствовал, как крупные слезы катятся по моим щекам... Да, любимая, я плакал, как ребёнок, и не мог простить себе, что так глупо потерял свое счастье...
Я затрепетала; водоворот чувств, захвативших меня, не давал вымолвить ни слова, вздохнуть, пошевелиться. Я была не в силах отвести взгляда от светящихся нежностью глаз Джерри, прислушивалась к низкому голосу, не в силах поверить, что он наконец рядом.
Джерри продолжал:
- Я наконец понял, что такое любовь. И никогда ее не предам. Я люблю тебя, Бекки.
Я поглядела на него широко открытыми глазами и не смогла произнести ни слова.
– Скажи что-нибудь, котенок. He заставляй мучиться мыслями о том, действительно ли я потерял твою любовь навсегда.
Горечь, звучавшая в его голосе, болью сдавила мое сердце.
– Ты никогда не сможешь потерять мою любовь, Джерри, -сказала я, гладя его лицо. - Никогда.
Мы были нестерпимо близки. Его прекрасные глаза и нежные руки заставляли меня умирать от желания коснуться его, держать в объятиях, любить до беспамятства.
- Люби меня! - взмолилась я, обнимая его, и будучи не в силах выносить сердечной боли, пронзающей тело огненными стрелами.
Он дарил мне ласковые прикосновения, пропуская мои волосы сквозь пальцы, как горячий шелк.
- Ты будешь моей, сокровище, - сказал он, переходя на французский и прижал меня к своему телу так, что мы оба задрожали.
Вместе с тем, страсть придала Джерри ловкость. Одно его движение - и мой пеньюар соскользнул на пол, разлившись у ног блестящей лужицей.
– Если я возьму тебя сейчас, значит, не отпущу никогда, – сказал Джерри.
– И неважно, что случится, неважно, что было сказано или не сказано, ты станешь моей навсегда, совсем и окончательно, и никакие обеты и клятвы не смогут связать нас крепче. Ты хочешь этого?
Моё лицо залилось густой краской смущения, но я нашла в себе силы ответить вопросом на вопрос.
– А ты будешь точно так же принадлежать мне? – спросила я, с обожанием глядя на него.
– У меня нет выбора, – прошептал Джерри.
– Так же, как и у меня, – кивнула я, еще крепче обвив руками его шею. – И я не желаю ничего иного, кроме тебя, милый. Только тебя.
– И ты получишь меня, – пообещал он, ловко подхватив меня на руки. – Только меня.
Он понес меня к покрытой шелком постели. Собстственные ощущения пугали, сводили с ума, сжигали. Мне казалось, что вместе с одеждой с меня сняли кожу, но в то же время я сама прижималась к нему.
Чувствуя, как я стесняюсь его, Джерри осторожно уложил меня на постель, сам лег рядом, поцеловал в глаза и губы, не переставая шептать ласковые слова; голос и слова словно обволакивали меня такой же чарующей чувственностью, как и прикосновения его сильных, горячих рук, обнимающих меня.
Я пыталась сказать ему о своей любви, но смогла лишь отвечать на ласки, нежные, скорее молившие, чем требовавшие ответной страсти.
-Бекки...- проговорил он, заметив, что мои губы раскрылись для него.