– Но дядя не отвозил меня в школу, – сказала Феба, слегка приподнимая брови.
Конкордия нахмурилась:
– Не хочешь же ты сказать, что он отправил тебя туда одну, посадив на поезд?
– Нет. – Феба отрицательно помотала головой. – Дядя Уилберт отвез меня в гостиницу. Там какой-то джентльмен ожидал меня в личном экипаже. Дядя велел мне сесть в экипаж, сказав, что этот джентльмен отвезет меня в мой новый дом. Это было очень долгое путешествие.
Глаза Ханны округлились от изумления.
– Надо же, со мной все произошло точно так же! – вскричала она. – Моя тетя передала меня на руки какому-то незнакомцу, который увез меня в частном экипаже. С тех пор тетю я не видела.
– И мы в точности таким же образом попали в школу – нас увезли из дома, – заявила Эдвина. – Не так ли, Теодора?
– Боже мой! – Конкордия встала перед девочками на колени и взяла их за руки. – Вы ни разу не говорили мне, что вас отправили в школу в сопровождении чужого мужчины. Должно быть, вы были очень напуганы. А он… он не причинил вам зла?
– Нет. – Эдвина пожала плечами. – Не могу сказать, что он обошелся с нами грубо или был недобр к нам. Насколько я помню, за всю поездку он не проронил ни слова. Я права, Теодора?
– Почти всю дорогу он читал газеты, – добавила Теодора.
– Джентльмен, который отвез меня в Уинслоу, почти не обращал на меня внимания, – рассказала Ханна. – Так что его я не боялась. Скорее, мне было страшно от того, что я не знала, куда он меня везет.
Феба согласно закивала головой:
– Он не сделал мне ничего плохого, мисс Глейд. Честное слово.
Конкордия ласково улыбнулась своим воспитанницам.
– Хоть от этого мне чуть легче, – сказала она.
– А этот джентльмен, который сопровождал вас на пути в школу, он назвал свое имя? – спросил Эмброуз.
Все четверо серьезно покачали головами.
– Вы могли бы описать его? – попросил Эмброуз Уэллс.
Эдвина посмотрела на Теодору:
– Он напомнил мне мистера Филлипса.
– Да, это верно, – быстро кивнула Теодора.
Вынув ручку, Эмброуз положил перед собой листок бумаги.
– Кто этот мистер Филлипс? – спросил он.
– Деловой человек, папин знакомый, – объяснила Эдвина. – Он ушел в отставку незадолго до смерти наших родителей.
– Джентльмен, который отвозил меня в школу Уинслоу, тоже весьма походил на делового человека, – добавила Ханна.
Девочка ссутулила плечи, опустила подбородок и скривила лицо, словно пыталась прочесть какую-то бумажку, которую держала в руке.
– Да, именно в такой позе он и сидел в карете всю дорогу! – воскликнула Феба.
Встретив вопросительный взгляд Конкордии, Эмброуз покачал головой.
– Нет, это не Ларкин, – тихо промолвил он. – Возможно, это его партнер, джентльмен.
Конкордия повернулась к Теодоре.
– Ты же отличная художница, моя дорогая, – сказала она. – Сможешь нарисовать этого человека?
Все посмотрели сначала на нее, а потом перевели глаза на Теодору. Эмброуз почувствовал, что от нетерпения все его тело напряглось, как тетива лука.
– Вообще-то я могла бы попробовать, – неуверенно проговорила Теодора. – Но я видела его несколько месяцев назад. Возможно, я не смогу точно вспомнить черты его лица.
– Но мы же все его видели, – напомнила ей Феба. – Ты только начни рисовать его, а уж мы постараемся – каждая дополнит твой рисунок своими замечаниями. Так из мелких деталей составится точный портрет.
– Это замечательное предложение, Феба, – сказал Эмброуз, вставая со стула. – Садись на мое место, Теодора. Я сейчас дам тебе бумагу.
– Неплохо бы Ханне еще раз изобразить, как этот мужчина сидел в карете, – сказала Теодора, усаживаясь за стол на место Уэллса.
Ханна немедленно опустила плечи. Эмброуз с удивлением смотрел на то, как быстро девочка могла преображаться. Из живой и подвижной молодой особы она в считанные мгновения превратилась в сутулого подслеповатого джентльмена средних лет.
– Он был лысоват, – сказала Теодора, выбирая карандаш. – Я отчетливо помню его плешивую голову.
– А те волосы, что у него еще остались, были какими-то очень светлыми, – добавила Эдвина, морща нос. – Его костюм и туфли, кажется, были очень дешевыми.
Девочки столпились вокруг Теодоры, каждая вспоминала какие-то черты незнакомца, который отвозил их в школу.
– У него были усы и бакенбарды, – напомнила Феба. – И не забудь про очки.
Спустя час Эмброуз и Конкордия остались в библиотеке вдвоем. Они стояли около стола, глядя на портрет, который нарисовала Теодора.
– Что-то, глядя на него, не скажешь, что этот человек преуспевает в своем деле, – заметил Эмброуз, разглядывая рисунок. – Девочки были правы.