— О господи, у меня сердце не на месте.
— Думаете, нам приятно, что такое народ творит, нарушая все законы жизни? Мы сами устаём от своей работы. Но такова наша роль — контролировать всех и следить за порядком, чтобы никто ничего не нарушал. Ни законы, ни правила страны.
— Да, я понимаю. Так что мне делать?
— Вас попросим быть в суде, и подругу свою тоже возьмите в группу своей поддержки.
— Да, конечно. Спасибо.
— Всё, до встречи на суде.
— До встречи, — и, положив мобильный в сумку, она тревожно смотрит на остальных. — Пойдёмте, нас ждут.
— Куда?
— Нас зовут в суд, чтобы ответить на все подробные вопросы самим жюри и судье.
— А кого сажать будут?
— Да виновницу нашу, соперницу.
— Всё-таки её посадят? — удивилась Гогуца.
— Скорее всего, да. И думаю, что на очень долгий срок.
— Сказали, что на целых шесть лет лишат её свободы.
— Кто сказал?
— Полиция, — подтвердили мальчики.
— Тем более, если вы в курсе всего, то идёмте. Будете нам защитой, охраной.
— Без вопросов. Все четверо сели в машину Эндзелы и поехали в суд. Через три минуты они уже оказались в нужном месте.
— Вот и приехали, вылезайте, только маски наденьте для безопасности.
— Надели.
— Ну всё, с богом, — и, перекрестившись около входной двери, все четверо удачно вошли.
В зале уже шёл суд. Многие сидят очень тихо, шокированы, не зная того, что та, кого осуждают, в самом деле та ещё хитрая лиса. Даже родные молчат: им стыдно, что им не удалось никак повлиять на пойманную самой полицией. Шокирован также её старший брат, который воспитал её по большой части, не зная свою сестру. Ведь ранее когда-то она была доступной, нормальной девочкой, а потом с годами изменилась, стала портиться. Что стало последней каплей такого поведения её, на это ответить он даже не в силах. А время идёт, девочка выросла, превратившись в воровку, колхозницу. Её совершенно не узнать. Не узнают её и свидетели предстоящей для всех их беды.
— Прошу всех встать. Суд идёт! Народ встал.
— Мне нужны свидетели случившегося.
— Здесь мы! — ответили все четверо.
— Ответьте на вопросы.
— Давайте.
— Скажите, каким образом подсудимая отобрала двух молодых людей у одной девушки?
— Да очень просто — украла. Стащила за руку их, стала считать их своими.
— А что, неужели окружения у неё нет?
— У кого, Ваша честь?
— У подсудимой.
— Есть.
— А почему тогда она так поступила?
— Потому что она решила мстить таким образом. Потому что ей своего недостаточно. И она ведёт себя как цыганка, крадя всё чужое.
— Так, хорошо. Похоже на правду. Дальше мне кто-нибудь скажет причину её поведения?
— Я скажу, Ваша честь, — ответил брат подсудимой.
— Говорите.
— Она стала вести общение с низкими по этикету людьми, которые всегда говорят и творят глупости и бросают нам, нормальным жителям всей Грузии, дурные слова, типа собачьей дуры.
— Та-ак. Подсудимая, где вы такой народ берёте?
— На улице, Ваша честь.
— Неужели нет других мест, где можно прилично знакомиться? Театр, например, магазины, выставки?
— Я давно уже не хожу в такие места, Ваша честь.
— Да-а, очень странно, что вы себя так ведёте. Скажите, зачем вам эти двое пацанов?
— А затем, — вздохнула подсудимая, — чтобы они поняли, что они мне оба нравятся.
— Ну это же глупо.
— Ну и что. Я давно привыкла совершать грехи и глупости. А от всего хорошего ничего толку нет. Когда была я хорошей девочкой, особо ничего хорошего из интересных случаев не происходило в моей жизни. Меня что-то сломало, как ветку. Вот и стала я плохой девочкой. Начала воровать, красть. Отбирать.
— И неужели вам не стыдно?
— Нет. А почему должно быть мне стыдно? Я получаю от этого удовольствие.
— Неужели вам надоело жить?
— Да, Ваша честь, надоело.
— Неужели такой низкий контингент вам больше по вкусу, чем высокодуховно развитый?
— Да, мне так удобнее.
— Но согласитесь, что наше окружение на нас очень сильно влияет. Мы потом сами ведь становимся такими же, какие они. Вы берёте с них плохой пример. Неужели вы не думали об этом?
— Нет, — призналась подсудимая, — не думала.
— В тюрьме думать будет! — воскликнул в сердцах брат, которому жалко расставаться с близким человеком. Но он не в силах ничем помочь, только потому, что чувствует упёртость.
— Ну что, присаживайтесь, подсудимая. То, что вы так себя странно, дико ведёте, меня, как и всех, ущемляет, но то, что вы во всём честно признались, меня радует. Не каждого заставишь сказать правду, — сказал судья и обратился к полицейским: