– Должны успеть, – прикинул Ленька. – Отсюда совсем немножко осталось, глубже в лес, а там и столбы чёрные с лицами. Людей на капище я не видал, только спине щёкотно, словно кто-то за тобой подглядывает. Поганое место, боязно мне там и странно.
– Иные твари только на обычных людей нападают, а странных не трогают, – с любопытством посмотрел на него Воисвет. Ленька словно этого и не заметил, и скорее повёл их по лесу.
Заросли вокруг загустели, погода испортилась, даже полуденное небо потемнело и по деревьям расползлась красная гниль. Вместо трав под ногами захлюпала болотная тина, вместо кустарников топорщились чахлые веточки, вместо листьев на них – мокрый мох с паутиной.
Ленька то и дело вертел головой.
– Что же это? Не было тут ничего этого, когда я ходил давеча.
Воисвет мрачнел с каждым шагом. Королёк больше не летал по округе и опустился к нему на плечо. Ждан тоже почуял, как веет от больного леса угрозой и держал автомат под рукой.
– Земля умирает. Ни зверей, ни птиц – всё сбежало отсюда, – шептал Воисвет, осматривая землю под сапогами. Он не сразу заметил, как вокруг заклубилась красноватая дымка. Но не сам туман покраснел, а хмарь сочилась кровью вместо дождя, плотно окутала верхушки деревьев, из леса пахнуло железом. Дышать стало трудно, сердце Воисвета тяжко забилось о рёбра, барабанный стук отдавался в ушах, нарастал, как агония насаженного на кол человека.
– Долу. – Шепнул кто-то на ухо короткое слово, как чужой вздох в темноте. По коже пробежали мурашки. Гнилостная земля поглощала звуки шагов, лишь тяжёлое сопение Ждана и шорох кожаной Ленькиной рубашонки подсказывали Воисвету – он ещё не один. Но он не видел и на два шага вперёд, всё тонуло в густом алом мареве.
– «Долу». – Вновь коснулось ушей.
– Слышите? – спросил Воисвет. – Кто-то на древнем наречии нашёптывает: «Вниз. Вниз».
– Нисего такого не слысу, – пожал Ждан плечами. Стоять в полумраке и слушать неведомые голоса ему совсем не хотелось. – Погода только испортилася, затуманило всё.
Ленька ничего не ответил, но по взгляду мальчика Воисвет понял, что он тоже услышал древнее слово и сильно перетрухнул.
– Колодцы отравленные, дома брошенные, чёрный идол на капище, мёртвый лес, звери и птицы сбежавшие… нет, я раньше о таком слышал, – сказал он, остановился и поднял глаза. – Ждан, Ленька, уходите отсюда. Дальше пойду один.
– О как! Ты приказ Берислава запамятовал? – возмутился дружинник. – Я без тебя не вернуся, да и так, без всяких приказов его, тебя не оставлю, чай не первый год вместе.
– Так и мне опричничек ваш этот лысый ухи открутит если вернуся без вас. У-у, какой бык этот ваш воевода, – сказал Ленька, но глазами умолял его отпустить, и только страх перед Бериславом не давал ему сбежать обратно на берег.
– Тогда возьми вот что… – Воисвет снял с груди медальон в виде древа с поднятыми ветвями, – покажешь его воеводе, тогда он поверит, что я сам тебя отпустил. Ты меня до места довёл, значит уговор выполнен. Тебя возьмут в караван и отвезут к Чуди.
Ленька взял медальон, королёк перелетел к нему на плечо. Из груди мальчика вырвался вздох. На обратной стороне медальона были выдавлены два пересекшихся круга.
– Ну всё, беги скорей! – велел Воисвет. Ленька пустился назад через лес, Воисвет же поглядел на Ждана с оружием наготове.
– Если со мной остаёшься, тогда держись рядом. Услышишь что-нибудь страшное или увидишь чего, так сразу скажи.
– Чего это я должон увидать? – Ждан приглядывался к каждой тени в дымке между деревьями.
– Что-нибудь… нечеловеческое, – с трудом объяснил Воисвет. Ждан только кивнул, и они двинулись дальше. Ступая по чахлой траве, Воисвет прислушивался к своим чувствам, не вернётся ли шёпот? Четыре года обучения у старцев – слишком маленький срок для знания волшбы Нижнего Мира. И на двадцатый год в самом конце обучения не всякий волхв мог освоиться с силами Пекла. Значит тот, кто шептал слово «Д0лу», был гораздо сильнее волхва, раз сумел вложить свою речь ему в голову.
Деревья впереди расступились. Ждан с Воисветом вышли на тот самый пустырь, о котором рассказывал Ленька. Из тумана появились четыре тёмных столба с грубо вырезанными мрачными ликами. Прямо на Воисвета смотрел злой старик с пустыми глазами. Остальные идолы смотрели в обратные стороны. Их лиц он не видел, но знал из поучений старцев, что один кумир – женщина с серпом и чашей в руках, второй – воин с тяжёлыми веками, третий – настолько тощий мужик, что выпирают рёбра под кожей.
– Долу. – Опять позвал голос. Ждан приподнял автомат, хотя не слышал призыва, и водил прицелом по капищу. Пусть он ощущал меньше волхва, но должно быть сердце ему подсказало, что за ними приглядывают.