– Это что такое, гадёныш? – схватил воевода Леньку за рыжие волосы.
Тот затрясся, на курносом лице сквозь слёзы проступила улыбка.
– Это само Всебожие Родово!
– Тебя ещё за машиной на привязи не таскали, – заскрежетал Берислав зубами. – Доедешь до Чуди, ни клочка шкуры на тебе не останется!
Он вновь запустил руку и нащупал в сумке что-то круглое и увесистое, но дружинники возле леса окликнули.
– Волхв со Жданом вернулись, живые они!
Берислав бросил сумку Леньки на заднее сиденье машины и пошёл встречать Воисвета. Остановившись и скрестив на груди могучие руки, он наблюдал за возвращением своих горе-разведчиков.
– Плохо дело, Берислав, плохо! – ещё подбегая, начал объяснять Воисвет. – В лесу капище Навье, вокруг него целое племя: белокожие с красными узорами по всему телу. Никогда прежде таких не видал: травят воду и землю, и покойников из могил вырывают для колдовства. Это они людей к реке выгнали из деревень. Как стемнеет – явятся и перережут всех за милую душу!
– Вот зараза, набега нам ещё не хватало, – выругался воевода. – Разъезды не зря доносили, что племена с запада на восток перетягиваются. Какого лешего им в норах своих не сидится? Четыре деревни погублено…
– Ещё не погублено. Берислав, надо людей защитить, уезжать нельзя!
– Знал я, что всё так и обернётся… но мы-то что можем? Двести человек в караван не залезут, к Аручу сами до темноты не доедем, и не одного бойца на берегу не оставлю: в лесу Навь, а нам главное довезти груз.
– Их тоже не бросишь, это же наши люди, твои! – указал Воисвет на деревенских. Тотчас королек присел к нему на плечо, будто поддерживая верного друга.
– Ну, будет, будет тебе, Воисветуска! – опасливо зашепелявил Ждан, поглядывая на воеводу. – У Берислава тосе сердце не каменное, ты с ним у степей не стоял, Шатунов из-под Кроды не высибал, Тавритских бунтарей не приструнивал. Он людисек поболее твоего спас. Придумаем сто-нибудь, мы придумаем!
– Нечего думать, есть выход, – тяжело вздохнул волхв и повернулся к мосту. – Людям надо на другой берег идти, сами они ни за что не решатся, только с разрешения воеводы.
– Да ты что, балабол, наших людей отдаёшь христианам?! – чуть ли не взревел Берислав. – Чтобы чернорясые их на поклон в Монастырь потащили?! Ты же не только Берегиню позоришь, ты голос Предков и волю Сварожичей предаёшь! Да за это тебя из волхвов выпереть мало, на суде отвечать будешь! Или думаешь такую толпу христиане у себя на берегу не заметят? Да тут же объявятся!
– На то и уповаю, – всё так же обречённо сказал Воисвет. – Пусть люди перейдут Кривду, Навь за мостом тронуть их не посмеет, а на нашем берегу им погибель. Оставишь их здесь, и не будет Доли у них эту ночь пережить. Спасай людей, Берислав! Не волхва здесь нужна воля, а приказ Китежского воеводы. Если будет Берегиня судить, так пусть хоть голову с меня снимет – сам повинюсь перед ней, что это я выдумал народ через Кривду вести.
– Нашёл чего обещать, когда за моим приказом спрятался, – поднял его на смех Берислав. – Оба голову потеряем, если Ксении не понравится. Ты с ней два раза на капищах, да по праздникам виделся, а я знаю, какая она… в гневе.
Он по бычьи тяжело опустил лысую голову и растёр капли дождя. Дружинники слушали в тревоге и переглядывались.
– Так что же? Решай, – подтолкнул волхв.
– Ах, змеюка ты подколодная! – разрычался Берислав сокрушённо. – Добро, будет тебе переход через Кривду, позволю. Эй, ты! – крикнул он Ждану. – Веди-ка сюда того одноногого! Пусть людей собирает и через мост к христианам ведёт. Заартачится – нынче же ночью подземники их перережут. Скажи ещё, что мы капище в лесу отыскали. Проклятый род на них в глуши собирается.
Ждан кивнул и потрусил к людям возле костров, чтобы отыскать там Недана. Воисвет с облегчением улыбнулся, но лишь до поры, пока не заметил Леньку возле машины. Лицо у мальчишки было заплаканное, он зажимал руками живот.
– А мальчика-то ты зачем обидел? Я же медальон ему дал, чтобы его в караване до Чуди подбросили.
– Много ты кого к нам в караван берёшь, – недовольно проворчал Берислав, указывая дружинникам собираться в дорогу. Низко забасил мотор БРДМ, закачались обереги на пулемётах, бойцы забрались на броню.
Воисвет подошёл к Леньке, положил ему ладонь на живот и спросил.
– Сильно тебя?
– Худо, когда сытым бьют, из животика тогда всё обратно на землю тошнится – жалко. А голодным бьют, только слёзоньки капают, а так ничего, можно сдюжить, – поморщился Ленька. Стоило Бериславу отвлечься, как он схватил с заднего сидения машины сумочку и кинулся собирать своё рассыпанное по берегу барахло, даже четвертушки сухарика не оставил.