– Свирь, – объявила она вместо сына. – Пусть дикость за стаю ответит, ибо она виновата. По своей дикой сути Яр черту пересёк. Сегодня же Свиря под стражу возьми и лиши его перед племенем жизни. Его смертью наставь непокорных. Пусть знают, на всё в роду воля ведуньи и Первого Волка. Пусть притихнет крамола.
– Может так, но содеянного не воротишь, – не все дурные известия Сивер ещё рассказал. – Гойко смуту сеет в матёрых, каждый день супротив тебя говорит, раз от раза всё больше с ним соглашаются и всё громче хвалят его, не хотят едениться. Наш уклад велит держаться от чужеядных племён в стороне, многие на него уповают. Если не сделать чего наперёд – будет бунт.
– Гойко… – задумалась Влада. Отец Звяги, погибшего в зубах Чёрного Зверя. Гойко лишился недавно половины лица в схватке с Железными Кузнецами. Гойко – вожак стаи Колготы, где скрылось много бывших сторонников Деянова бунта. Но, если убить его, или даже подстроить погибель – это может стать искрой, от которой вспыхнет всё племя. Чужаки не пришли до сих пор, и их иссушающее род ожидание во сто крат хуже самой первой встречи.
– Надо заткнуть пасть крамоле, – решила она. – Боятся в родовом логове чужеядцев увидеть, а своих детей, вест да чернух от людей потерять не боятся?
– Про это не поминают, а вот твоего сына винят. Договор на крови Яр нарушил, презрел уклад. Много злобы и скверны скопилось в матёрых.
– Коли скопилось, тогда сделай так, как скажу… – Влада наклонила голову к Сиверу и заговорщицки зашептала. – Стаи проверь, несогласных собери в одну соньму и сведи их в логово в приграничье, вместе с семьями да чернухами. Окружи их, замкни вход, никого в надземь не выпускай. Пуще гляди, кто с Гойко вместе в крамоле секретничает. Да смотри за Деяновыми дочерями, особливо за Олеськой. Разбей стаю Чертога, наследков смутьянов заключи в перемётную нору, иных оставь в логове. Скажи – для охраны. Удали недовольных от рода. Всё уразумел?
Сивер осторожно подумал.
– Не речами, не делом Олеська себя не посрамила, она роду хороший вожак. Ритка прежде крепко блудила, но ныне себя держит в чести. Охотницы славные и Чертог правят верно. Маслю, они не с крамолой.
– Отец их поганый хотел мою мать умертвить. И дщерям Деяновым я не забуду. Сёстры сильными охотницами взросли, зря им белую нить повязали. Нынче уж су́дьбы им не исправить, – уколола она Сивера зимним взглядом. – Сам просил сделать чего наперёд. Так и делай.
– На кой токмо в перемётную нору недовольных сводить? Они с Гойко быстрей сговорятся и на логово родовое подымутся.
Влада будто не слушала и разглядывала свои руки: чересчур чистые, пахнущие духами и травами – руки ведуньи, но не охотницы, кто недавно вершила лишь свою собственную судьбу с острым ножом заговорённой винтовкой. Но даже для сожалений теперь слишком поздно. Кровавые дни её выбора наступили.
– На кой? – переспросила она. – Хочешь знать, что далее будет. А далее будет страшно и люто, и, коли ты не готовый, так лучше не изведать сего. О сем не из моих уст услышишь – своими очами узришь. Так тебе и прорекаю.
*************
– Не шелохнися, – прошептал Сава, аккуратно отгребая землю в тоннеле. Свирь чудом не наступил на пухлый зелёный лист, когда вместе с Вольгой обшаривал лабиринты. Даже Навь могла не заметить мину, размером с ладонь, ведь её заложила такая же Навь. Теперь Свирь и Вольга затаились, выглядывая, обезвредит ли Сава ловушку. Он один из всех Навьих Рёбер умел управляться со вспыхами. Для того его и позвали с поверхности, где он караулил.
– Ежели бы ты ступил – тебя не убило, но ногу по ступню оторвало и сверху землёю присыпало, – нашёптывал Сава, еле дыша. Он подложил доску и, стараясь не переворачивать и уж тем более не уронить, тихо подцепил мину. Но вдруг Сава замер, отёр пот с лица и оставил мину в покое. – Всё, дальше дороги нет. На глубинных меженях запасы для чужеядцев, по всем ходам вспыхи расставлены. Что толку, ежели одну уберу? За три шага вы другую найдёте.
– А как же тогда нам беглянок словить? – заворчал Вольга. – Мы здесмь всё оглядели, нет их боле в норе.
– Эх ты, лоший умище, – желчно сплюнул Свирь в сторону. – Как же они по вспыхам прошли бы? Нет, дальше в нору они не совалися, сверху шукай!
– Тогда я в надземь пойду, – начал сердиться Вольга. – Тошно мне тут торчать с вами, чистого воздуху надоть. Куды они из норы денутся? Сыщем их вдругорядь.