«Не ногти, а когти же. Девки оседлые красной краской малюют, сами пахнут, аки цветы, кожа нежная, а я что? Волчица лесная, под корягою вою! Руки – лапища, зубья – зазорище, без хвоста, да и на том слава Велесу! Дей я девка ему? Баску́ себе сы́щет, много эдаких за стеной, святых божемо́лиц… Жерло бы всякой за него перегрызла!»
– Риточка, а он кто? – осмелела Снежка спросить. Рита враз повернулась, так что гребень у чернушки вывалился из рук. Рита подозрительно вцепилась в неё глазами.
– Тебе на кой ведать?
– Я никому не скажу! – пообещала она. Испачканные углём пальцы тревожно ломали друг друга. Глядя на больную и почти отошедшую к Предкам невольницу, Рита решилась ей кое-что рассказать.
– Ладно, открою тебе. Токмо клянись, что на худо никому не расскажешь!
– На худо никому не расскажу! – Снежка язык была готова скорей проглотить, чем разболтать тайну хозяйки.
– Жизнью клянись!
– Жизнью клянусь, всё что хочешь! Так кто он?
Рита ещё сомневалась, и показала одним только знаком из двух скрещенных пальцев.
– Крестианец! – невольно вскрикнула Снежка и тут же зажала себе рот ладонью. – А как зовут?
– Егором кличут, – ответила Рита, смягчилась и повторила. – Егором наречён за стенами.
– И каков из себя? Очень красивый? – почти смеялась от счастья чернушка.
– Краше не сыщешь! Власы, аки твой, токмо лоуче, очи синие, рамена крепкие. В Монастыре он – горний чин, первой муж для всех крестианок!
Вспомнив о злосчастных соперницах, Рита вновь загрустила. Не ждёт он её. Любовь после лунной охоты, наверное, для него только забава. На кой леший сдалась ему дикарка в звериной коже и шкурах, кто говорит на непонятном для надземников языке? Верно брезговал, когда с ней сошёлся. Не осталось от любви ничего, одна душа воет от боли и от тоски.
– Не грусти, ладушка! Встретитесь ещё с ним, свидитесь обязательно, верю!
Снежка вдруг схватила принесённый с собой узелок, развязала его под светом закатного солнца и вынула лёгкое, сшитое ещё в стародавние времена платье – чистенькое и не штопанное. Платье принадлежало матери Снежки. Его украла Навь во время набега, но Олеся вернула за долгую службу. Снежка никогда сама его не носила и зачем хранит толком не знала, словно в этом платье заключалась её последняя надежда выйти вольной под солнце. Но этой весной, когда кашель совсем одолел, Снежка сама предложила Рите свою драгоценность. Пусть Навь могла отобрать у чернушек, что только понравится, но это платье Снежка отдавала сама.
– Ты только примерь, оно ладное! Как раз впору будет, у тебя стан точёный, на загляденье! – приговаривала чернушка, и торопилась нарядить Риту. Юбка оказалась чуть выше колен, ткань очень светлая и слишком тонкая, так что каждое дуновение ветра холодит кожу, а плечи – голые! Негодная одежда, но отчего-то на лице Риты расцвела улыбка. Она оглаживала себя по бокам, впервые прикасаясь к чему-то настолько красивому, почти невесомому и легковерному, какой и была в её представлении жизнь во времена Тёплого Лета.
Рита вернулась к реке поглядеть на отражение, крутанулась на месте, да так лихо, что светлую юбку раздуло. Снежка залюбовалась хозяйкой и прижала руки к груди.
– Красавица, словно бы… – начала она, но снова закашлялась. Рита повернулась, и улыбка спала с лица. За спиной чернушки стоял рослый охотник – Вольга, из Навьих Рёбер: косматый, будто медведь, с двумя топорами на поясе.
Вольга шагнул к Рите, под сапогами рассыпались камни. Чернушка обернулась, шарахнулась от него и спряталась за спину хозяйки. Только вот Рита не могла её защитить. Одежда и нож остались лежать у валуна. Рита смело пошла навстречу и встала перед воловьим взглядом Вольги.
– Ну, ще вылупился? Али шибко потешно здесмь зенками шарить?
– Ты со мною не по-Навьи, по оседлому реки, коли словеса учила, – осклабился Вольга крупнозубо. Риту кольнуло, видно, он давно шпионил за ней. Вольга заметил её тревогу и ещё похабнее улыбнулся.
– Погляди-ка… – полез он за пазуху и вытащил пару серёжек с серебряным перстнем. Рита сразу забыла про беспокойство. Сработать браслеты, серёжки и кольца, как их делали люди, в племени совсем не умели. Особенно приглянулся ей перстень с янтарным камнем: не крупный, но и не маленький, как раз по руке.
– Дашь поглядеть?
Вольга протянул перстень, но сразу отдёрнул руку, и опять сделал так, беззлобно смеясь. Рита взъярилась.