Настоятель пришёл в автокорпус за полночь, когда в боксах не ждали, проверить работу и отвлечься от раздумий о Дарье. Подземная Мать, по разумению Сергея, истинный корень зла. Годы лишь укрепили его прошлые обиды и страхи. Если Навь обрушится на христиан, он во всём будет видеть злую волю ведуньи и желание вырезать Монастырь до последнего человека. Пусть раньше они могли доверить жизни друг другу, но теперь он не повернулся бы к ней спиной.
Даже возле запущенных и пышущих жаром двигателей механики трудились в верхней одежде. Пусть весна потеплела сильнее прошлой. Близились времена, когда людям Края придётся сойтись, значит выяснить, кто из нынешних общин всех сильнее, кто будет править и во что будут верить выжившие оседлыши.
На всех известных и неизвестных Сергею землях он хотел видеть крест. И не просто хотел – оружием, золотом, проповедью добивался. Это был его мир: мир Крещёного Волка, он заслужил Край не меньше, чем сребролюбивая Берегиня или темноверная Навь. Сколько бы сил не накапливала Пераскея, сколько бы диких племён не собрала в подземье ведунья, он не отдаст Монастырь. Обитель – его наследство. Хотя бы для самой сильной из дочерей.
Сергей обошёл боксы в поисках Жени. Он задержался у автоцистерны, совсем недавно поставленной на колёса. Круглобокий танкер радостно скалился на людей рёбрами радиатора и таращил две круглые добрые фары. Невдалеке лежал подготовленный к установке каркас. Рейки должны приварить и обтянуть брезентом, чтобы кузов машины выглядел издалека, как обычный грузовой тент. Рейки перебирал главный автомеханик. Как и любого умельца, Сергей знал его в Монастыре.
– Здравствуй, Семён.
Сухопарый мужичок обернулся и сдёрнул шапку.
– И тебе здоровьица всякого, владыка. Али ищешь кого?
– Евгению.
– Так ведь она с моими ребятами ящик какой-то со склада поволокла, в сад унесли, побросали работу, измыслители. Никому говорить про то не велела, разве тебе.
Сергей поблагодарил Семёна и вышел во двор. Несмотря на поздний час работала кузница, из конюшен доносилось ржание лошадей. Темнота не мешала при генераторном электричестве. Но какие-такие дела нашлись у Евгении в саду?
Со стороны автокорпуса сад отгораживался чугунной оградой, перемеженной кирпичными колоннами, и примыкал к северной стене Монастыря. Издревле здесь выращивались лечебные травы, на клумбах цветы, хитрая паутина дорожек выводила на прогулочное кольцо посреди сада. На кольце можно уединиться, встретиться с кем-нибудь с глазу на глаз для укромного разговора или обдумать особо важное дело. Теперь же сад перепахали в громаднейший огород с длинными грядками для овощей, теплицами из старых оконных рам и хранилищем для компоста. Вместо газона – картошка, вместо дорожек – боярышник, малина и можжевельник, вместо погибших фруктовых деревьев – рябина и жимолость. Но прогулочное кольцо трогать не стали, оно хорошо помогало добраться из центра в любую часть ширящегося огорода.
В саду работали днём. Трудницы взрыхляли почву к будущем засеву, убирались на грядках, проверяли и подготавливали запасы семян. Трудники вскапывали огород, чинили лопаты и грабли, растягивали сетки для огурцов и подвязывали кустарники. Где-то меняли лопнувшее стекло в теплицах, где-то земля оттаивала слишком поздно и её приходилось отогревать, как делали в Аруче: поджигая поленья и присыпая ещё горячей золой. Но и теперь, в саду никого нет, а ворота стоят приоткрытыми и над тепличными крышами мерцает зарево. Сергей пошёл между баков со стаявшей водой, длинных сараев с инвентарём и пустых грядок. Ближе к прогулочному кольцу он ощутил пульсирующий гул. Стёкла в тепличных рамах подрагивали, лицо и руки у него начало покалывать.
За теплицами высились лампы с треногами. В центре кольца топтались механики у раскрытого ящика. Похоже, они закончили ту работу, для которой их оторвали от дел в автокорпусе. Женя сидела на опрокинутой бочке перед шестью воткнутыми антеннами. Штыри вытянулись в тёмное небо. На коленях у неё лежал чемоданчик с компьютером, от защитного корпуса ниспадали серебрённые провода. Каждый провод тянулся к антенне. Женя щёлкала кнопками, верхние части штырей вытягивались и втягивались обратно, отчего антенны казались живыми.