Сергей хотел с хмурым видом ответить, но Егор упредил.
– Нет, не говори, грешно осуждать, и я тебя не осуждаю! Ты прав, мы не зря христианские сёла золотом объединяем и делим запасы, как можем. О себе, чего греха таить, не забыли. Мало кто к нам на помощь придёт, если грянет война, тут одной веры не хватит. Людей надо силой или нуждой привязывать. Правильно ты всё рассчитал и лишних жалеешь, коль можешь. Но тот, кто всё правильно делает, порой сам страшную цену платит: совестью своей, сердцем расплачивается и душой. Я казначей монастырский, и как Настоятеля тебя понимаю. Но как дядька Дашуткин – нет, не пойму. Запрети ещё раз к Нави пойти за племянницей, и пойду, хоть бы бесы они, хоть бы дьяволы! Верь в Дашуткину смерть, коли хочешь, а я в жизнь буду верить, в милосердие Божье, а не в тяжкие испытания и жертвы святые!
– Тебя обманули, Егор, – покачал головой Сергей. – Никто её не спасёт, с кем бы ты не договорился. Ты с ведуньей не разговаривал, иначе бы передо мной не стоял. Мелкая Навь никогда от родового уклада не отречётся, своих не предаст и племя не опозорит. Этим утром Дашутку к воротам не выведут.
– Думаешь, они все одним миром мазаны? Сам же от уклада ушёл. Да и разве охотники раньше не предавали? Вот я встретил такую, кто хочет к нам перебраться. Она честно сказала, что за Монастырём следят с многих лёжек, каждую машину, которая из ворот выезжает, подсчитывают, и лазутчики Навьи каждую избу в Слободе давным-давно выведали. Стоит конвою Женькиному выехать на дорогу, как её тут же заметят и перехватят.
Сергей промолчал. Он ещё с минуту стоял на стене, глядя в лес, затем медленным шагом спустился во двор автокорпуса. Егор проводил его глазами, всё думая, он ещё что-то скажет, ответит. Но у самых ворот в боксы его встретил Василий, и Сергей о чём-то доверительно и настойчиво с ним поговорил.
*************
Медленно, словно не желая отпускать, комья земли ссы́пались с Риты, как одеяло. Её потянули наружу и в рёбрах вспыхнула боль. Дыхание вырывалось болезненно долго, с натужным хрустом. Жилистая рука с силой потянула за шиворот, и её потащили по земляному тоннелю.
– Олеська… – захрипела она. Сознание нырнуло в Багряную Мглу. Она снова пришла в себя, когда над ней раскачивалось бледное лицо Яра. В голубых глазах отражались блики горящих свечей. Он приволок её в кладовую, заглядывал ей в лицо и ритмично дышал. Тело сдавило, голова набухла от стука крови. Мир снова померк.
*************
– Скривил – реку тебе! Цельное утро отбе́гал по дебрям, ни единого чужеядца до сего не сыскал. На кой леший ты нас от норы утянул, пустобай? – Свирь никак не хотел отцепиться от Савы. Так вышло, что они в лесу встретились и возвращались к логову вместе. Один Вольга шагал молча.
– Была там Навь, али не было, того я не ведаю, – отделался Сава. – Нешто я прельстил за мной идти в лес? Пеняй на Сивера, коли смелый. Азмь передал его наказ токмо.
– Не-ет, Савушка, обдувало ты вятшное! Вот и пойду испрошу Сивера, бысть наказ чужеядцев искать, али кривда! И с тебя спрошу, куды смысля, покуда я в росах потерялся с Вольгою!
– Не твоя сие кручина. Испрашивай! – скрыл Сава страх за оскалом. Он не знал, уцелела ли Сирин и удалось ли спасти крестианку? Долго, как мог, водил друзей по западным землям, разделил и запутал. Если Рите и Сирин удалось обмануть Яра и пленницу вывели из подземелья, то любой обман стоил выигранного для них времени. Хорошо, что Вольга не расспрашивал, почему он увёл их от норы… но блаженно улыбался, глаза умаслились, в толстых пальцах крутил сорванный первоцвет.
– И энтого дурня торкнуло! – ядовито ужалил Свирь. – Как по башке батогом накернули!
Вольга поглядел сверху вниз, будто Свирь – неразумный и вредный ребёнок, и загадочно отвёл взгляд. Загадочных лиц у Вольги друзья в жизни не видели.
– Ой, вэй! Знать-то Вольга аркудицу какую в лесу отчихвостил, отсель и лыба такая. Глянь, Сава, сият, аки масляный блин!
– Пасть бы затарил, не то подсоблю, – беззлобно буркнул Вольга и отбросил цветок. Сава видел, ему хочется поделиться, что-то им рассказать, но Свирь всё настроение испортил. Тем часом они подошли к логову и остановились у охранного камня.
– Задумал к Яру сойти? – спросил Свирь.
– Второй день нет его. Подыматься пора, Сивер нас потерял. Навьи Рёбра – охотничья стая, а мы здесмь охабилися.