– Коли надоть решать, так айда, – легко согласился Свирь и первым протиснулся мимо Савы. – Не век же сторожами томиться.
Один Вольга мялся у входа. Свирь блеснул подозрительными глазами.
– Ты ще?
– Не хочу. Тяжко. Без мя сойдите.
– Нешто пузо болит?
– Нет, в норе тяжко. Не сойду туды и от так, – отрезал Вольга и хмуро свёл брови. Свирь недобро прищурился и угрожающе зашипел.
– Пшёл за нами очас же! Давеча по росам утёк, нынче в нору сойти несогласный. Я тобя ночью пырну, ежели сызнова от стаи охабишься!
Вольга тяжело засопел, но решился и сошёл вслед за ними. На первой межени рядом с узилищами они почуяли запах чужих. Состайники заволновались, но никто беспокойства ещё не показывал. На третьей межени по дощатому полу размазался долгий кровавый след, и здесь выдержки им не хватило, Сава первый заговорил.
– Чужаки в нору пробралися. Здесмь бились.
– На Яра напали? – напрягся Свирь, как туго натянутая струна. Сава покачал головой и принюхался, запахи перебивались горькой вонью полыни.
– Давай за мною, – повёл Свирь. Они дошли до приоткрытой двери в кладовую, прокрались с оружием наизготовку и встали, как вкопанные. От зажжённых свечей осталась всего пара огарков. В полумраке норы лежала на досках охотница. Левая нога её выше щиколотки перетянута, из бурого месива торчит обломок жёлтой кости. В изголовье сидит Яр, зазубренный нож воткнут в доски. Его руки и лицо перепачканы грязью, зеркальные голубые глаза смотрят исподлобья двумя яркими огоньками. Одежду Риты густо припорошила земля. Куртку застёгивали чужие руки, так что деревянные клинышки не сходились.
– Кто пустил её ко мне?
Яр не спал второй день, но смотрел с твёрдой жестокостью. На плечах его покоилась серебряная волчья шкура, рядом лежала винтовка. Состайники Савы неуверенно переступали с ноги на ногу у порога. Всякий знал Риту, но никто не мог вообразить, что случилось в час их отсутствия.
Яр выдернул нож из досок, подсел поудобнее к голове Риты и переложил её к себе на колени.
– Кто тебя пустил?
Она прибывала в сознании. Яр по очереди направил острие ножа на каждого из состайников.
– Он? Али он? Может он?..
Вольга сжал кулаки, кадык у него заходил ходуном по горлу. Свирь не к месту заулыбался. Сава со страхом представил, как Рита назовёт его имя. Но она могла указать на любого, и тогда Яр не послушает никаких оправданий. Любого…
– Яр, надо её к ведунье снести. Она же кровью искапат! – сорвался Вольга. Будь он умнее, то отмолчался бы. Яр предостерёг его ледяным взором, потянулся и взял Риту за руку, и все увидели перстень.
– Откуда на ней крестианские рясы? Азмь видел на пленнице. И где серьги, ежели перстень при ней?
– Свирь серьги забрал – в тот час, егда по лесу́ волокли крестианку… – вполголоса пробормотал Сава.
– А ще я?! – взвизгнул Свирь и тыкнул пальцем в Вольгу. – Серьги Вольга замал! Азмь рясы крестианские оперёд сдёрнул, ано Вольга мя побил и каменья захапил! Он-то с рясами по лесу шлындал, вот и до Ритки дело дошло! Сговорился!
– Вот те лжа! – затряс Вольга головой. – Не израдец я! Не сговаривался! Сие кривда!
– Яко же тогда?! – почти в истерике подпрыгнул Свирь и забегал глазами по лицам. – Азмь без серег давно, да без перстня! Аки же он у неё оказался?!
– Азмь баловал токмо, любы хотел, – круглое лицо Вольги побледнело, пуще луны, воловьи глаза вытаращились на состайников. Он на себе шкуру рвать был готов, только бы ему поверили. Яр наблюдал за товарищами, когда же ему надоело, нагнулся и прошептал Рите.
– Ты за рясы сговорилась с Вольгой? Он тобе крестианку умыкнуть подсобил? А где серьги? Кому ты их отдала? Коль сыщу – сие есмь крамола. Да не токмо твоя, а всех твоих родных буде, и Олеськи, и мати. Слух меня, Деянова дщерь?
Рита с шумом сглотнула, но ни в чём не призналась. На дне её карих глаз отразилась нараставшая боль. Яр сильнее сжал руку, вытянул палец с перстнем и подставил нож. Рита вскрикнула, кровь густо потекла по руке. Перстень выпал на ладонь Яра вместе с отрезанным пальцем.
– Яр, хватит! Не пытай её боле, она же сородич! – взмолился Вольга. Сава взглядом просил его замолчать. Свирь испуганно вертелся и тыкал в Вольгу: «Вот-вот!». В норе стало душно от пьянящего запаха страха.
– Ты супротив меня с крамолой пошла, значит и супротив моей мати. И не Олеське, не Деяновой шлёнде в роду не живать, коль не сознаешься, кто в моей стае израдец. Сказывай шибче… – Яр протянул искалеченную руку Риты к состайникам и переводил с одного на другого. – Он? Али он? Може он израда мне? – рука остановилась на Свири. Рита и правда смотрела на него чересчур пристально.